– На рефракцию света не похоже, да и освещение не то. Может быть, у меня зрение упало из-за вспышки из кольца, и я стал близоруким? – Встревожено подумал я. Но решив не обращать на такую мелочь внимания, встал и начал одеваться. Время прошло незаметно, около пяти часов я оделся и пошел к школе, где уже собралась толпа ребят. В пять вечера подали большой автобус, заказанный нашим директором в каком-то турагентстве соседнего городка. В него загрузилось два восьмых класса и один девятый, и мы выехали. За полтора часа в пути мы перепели все песни, что знали, хотя я чаще слушал, чем пел. К концу дороги все утомились и стали дремать. Зимой темнеет рано, поэтому полюбоваться на пейзаж за окном не удалось, от скуки и ритмичного покачивания автобуса я тоже стал зевать. Когда подъехали к воротам ограды храма, ребята высыпали из автобуса, морозный воздух быстро всех привел в чувство. Автобус, обдав нас на прощанье выхлопом сизого газа, уехал, а мы стояли зачарованные необычным зрелищем: за оградой на возвышении, на фоне звездного неба парил белый храм, окруженный призрачным сиянием. Свет Луны отражался в куполах, и они тоже казались нереальными, сотканными из золотистого света. Несколько фонарей, ведущих от ворот к храму, тускло тлели, не затмевая сияние звезд. И все это великолепное зрелище было окутано тишиной, которую изредка нарушал только треск ветвей изредка лопающихся от сильного мороза.
В храме было тепло и пахло ладаном. Огоньки зажженных свечей мерцали в полутьме гроздьями светлячков. Мы разделись и повесили одежду на длинный ряд крючков, прибитых прямо к стене. Вскоре вышел батюшка, и началась вечерняя служба. Звон в голове у меня усилился, словно кто-то перемешивал в ней хрустальные льдинки. Окружающее все также расплывалось перед глазами. Но то ли от специфического освещения в церкви, то ли от его раздробленности – множество огоньков над свечами трепетали и мерцали, создавая непередаваемый световой фон, дымка, окружающая предметы приобрела радужную окраску. Я стоял у стены и смотрел на толпу прихожан, заполнивших храм накануне Рождества, на своих одноклассников, стоявших перед священником, на иконы и свечи, и видел, что все они окружены прозрачными коконами, переливающимися всеми цветами радуги. Это было необычно и красиво, но непривычно для зрительного восприятия.
– Может быть, я вижу их ауры? – вдруг пришла мне в голову мысль, единственная объясняющая данное явление.
– Но я никогда раньше ауры не видел! С чего бы это вдруг? Неужели вспышка из кольца так на меня повлияла? – Недоуменно размышлял я, вспомнив, как болел лоб и голова после синего импульса.
– Вдруг я всегда теперь буду видеть мир не в фокусе, расплывчатый и переливающийся? Жить словно под водой? – Испугался я.
– Так, надо успокоиться и взять себя в руки! – Решил я, – А то что-то я совсем нервным стал.
Сделав мгновенное усилие, я перевел видение в панорамный режим. Но и тут меня ждало потрясение. Яркость мира многократно усилилась. Притемненная церковь словно осветилась десятком солнц. От хлынувшего в глаза света я на время ослеп. Когда глаза привыкли к новому видению, я рассмотрел столп белого света идущего из-под купола до самого пола. В нем парили призрачные шары размером с большой арбуз, с исходящими в стороны лучами.
– Может это и есть Ангелы? – Подумал я, стараясь незаметно протиснуться сквозь толпу поближе к свечению, чтобы лучше их рассмотреть.
– Если Ангелы энергетические существа, то почему бы им не принять форму шаров? – Решил я в конце концов. Священник ненадолго ушел и, вернувшись в одеянии другого цвета, продолжил службу. Я стал рассматривать иконы. При панорамном зрении они смотрелись по-другому: оклады остались висеть на стене без изменения, зато изображение выплыло наружу и висело на расстоянии от стены, излучая золотистое сияние. В помещении было душно, пахло растопленным свечным воском, песнопение действовало усыпляющее. Я почувствовал, что меня неудержимо тянет в сон, хотелось выйти на улицу и вдохнуть глоток морозного воздуха, но никто не двигался, и мне было неловко выходить одному. Я вспомнил об архангеле Гаврииле и попытался почувствовать здесь его присутствие, но ничего не почувствовал. Жара, духота и сильный запах ладана и нагара от свечей, недостаток кислорода подействовали на меня отупляюще. Я впал в состояние прострации. Голоса священника и подпевающего ему церковного хора отодвинулись и звучали глухо, словно издалека. Воздух сгустился и мерцал, вспыхивая фиолетовыми и белыми искрами. Реальность плыла, и окружающее превращалось в фантастические декорации мира сновидений, где все возможно и пластично. В какой-то момент я почувствовал порыв горячего воздуха, пронесшегося по храму.
