– Что случилось? – тут же спросил Гайнош.
– На остров прилетел Городской, – просто сказала Тигаки.
Гайнош все понял. Быстро поднялся, продел ремень в кожаные петли штанов, взял арбалет – единственное оружие, которое осталось у семьи, – и вышел.
– Показывай, – обратился он к Рогану. – Тигаки пусть остается в пещере.
– Ну нет, я с вами! – Тигаки направилась к спуску, но Роган легко обнял ее за плечи и заглянул в самые глаза.
– Лучше тебе остаться. Мы сами справимся. Может, Люку и нравилось, что его девушка сражается вместе с ним, но твой отец наверняка предпочел бы, чтобы его красавица-дочь осталась у очага и занялась каким-нибудь женским делом.
Роган так ослепительно улыбнулся, что слово «красавица» в его устах прозвучало великолепной похвалой.
Что оставалось делать? Пришлось вернуться в пещеру, носить воду и разводить огонь в очаге. Скучные и обычные занятия. Но ведь кто-то должен этим заниматься, правильно?
Тигаки думала о своем сне, пока подсовывала хворост в едва разгорающийся костерок. Ей все чудилось странное, жуткое слово, путающее мысли и вызывающее странные видения. Вот и сейчас, глядя в огонь, Тигаки видела пожарище в далеком Городе. Видела, как умирали люди, как горели дома и животные. И сквозь пылающий огонь ей мерещились черные фигуры драконов. И Тигаки понимала, что это были драконы Люка.
– Ты чего такая молчаливая? – спросила ее проснувшаяся Нгака и легко толкнула в плечо.
Где-то в дальнем углу завозился Ник и сонным голосом пробормотал, что Тигаки всю ночь целовалась с Роганом у входа в пещеру и потому сейчас спит прямо на ходу.
– Ты целовалась с Роганом? – удивилась Нгака. – И как это? Какой вкус у губ мужчины?
– Во, дурочка! – буркнул Ник. – Роган не мужчина, он Вурног.
– Спи, пока я не треснула тебя по башке! – крикнула ему Тигаки и подняла на всякий случай небольшой камешек с пола пещеры.
– Угомонитесь, – сказала, поднимаясь, мама. – Тигаки, огонь уже достаточный, поставь воды. Жак и Ник, поднимайтесь и идите наловите рыбы. Быстро, обормоты!
Захныкала Ейка, заворчал Ник, причитая, что не дадут поспать спокойно. Началось привычное утро в их большой семье. Тигаки выразительно посмотрела на Нгаку и решительно заявила, что не целовалась с Роганом, а просто говорила.
– Так я тебе и поверила, – хмыкнула та.
В этот момент дверка пещеры скрипнула, и появился сам Роган. За ним шел Гайнош, поддерживая какого-то светловолосого молодого парня.
– У нас гости, – не очень весело заявил Роган.
Человек из Города казался очень худым и очень усталым. Его лицо, покрытое потом и гарью, не выражало никаких эмоций. Он не хмурился, не морщился и не пытался ничего сказать. Ополченец опустился на сиденье возле очага – тот самый чурбачок, на котором до этого сидела сама Тигаки, – и молча уставился на огонь.
Мама Еника тут же налила ему воды, и человек из Города выпил сначала одну чашку, потом другую, а затем и третью. Лишь после этого он спросил:
– Куда меня занесло? И кто вы такие?
– Люди, – просто сказал ему Роган. – Мы люди, и мы скрываемся на этом острове от войны. Мы просто выжили и поэтому тут прячемся.
– Хорошо сказано, – мрачно сказал Городской и по очереди посмотрел на каждого, кто сидел в пещере, даже на проснувшихся младших сестренок. – Но если я правильно понял, почти все вы из Камлюков. Спасаетесь от войны?
– Мы живем тут на острове. Жили еще до войны, – осторожно ответил Гайнош.
– А Деревья? Вы не боитесь Деревьев? – Незнакомец прищурил голубые глаза и недоверчиво уставился на отца Мэй.
– Нет, – встрял в разговор Роган, – мы приносим им дань на каждый высокий Буймиш, и они нас не трогают.
– Не болтай ерунды, – раздраженно прервал Рогана Гайнош. – Это шутка. Деревья не враги людям. Наши враги – это роботы. Мы спасаемся от роботов.
– Это так, – осторожно ответил Городской.
Он не желал ничего рассказывать. Коротко ответил, что участвовал в сражении, был ранен и теперь добирается до своих. На вопрос, где находятся эти его «свои», человек промолчал.
Ну что с ним было делать? Мама Еника обработала его многочисленные порезы, туго перебинтовала вывихнутую голень. Гайнош принес воды и помог умыться и привести себя в порядок. Городскому дали чистую рубаху – и больше никакой лишней одежды в семье не нашлось. Тигаки понимала, что все на острове и сами нуждаются в запасной одежде.
Городской был очень осторожен в словах и лишь время от времени бросал косые взгляды на Гайноша. Конечно, отец Мэй слишком сильно отличался от смуглых близнецов, от Рогана и его братьев. Ни у кого больше не было светлых волос и голубых глаз.
Наконец, когда Городской съел несколько кусков запеченной рыбы и выпил несколько чашек фруктового напитка, Гайнош сел рядом с ним и спросил, глядя прямо в светлые глаза незнакомца:
– Как твое имя? Из какого ты Города?
– Меня зовут Виши, я из Девятого.
– Того самого, около которого находятся базы древних? Где нашли склады с леками? – уточнил отец Мэй.
– Это тот самый Город. Ты ведь один из нас, да? – Виши недоверчиво прищурился, и на его лице промелькнуло презрение.
