Лицо Тони покрылось пятнами, несмотря на свой не юный возраст, она всегда удивительно быстро краснела. Кожа на высоких скулах заалела маками. Глаза, похожие на Женькины и цветом, и разрезом, посветлели. Все женщины их семьи обладали необычными глазами, они меняли цвет от настроения, становясь сине-зелёными от обиды, расстройства или смущения, до светло-зелёных, прозрачных от злости. Из-за голубоватых белков цвет радужки казался ещё ярче. Широко посаженые, чуть миндалевидные они являлись главным украшением их лиц. А у Женьки к необычным глазам добавлялись и пухлые соблазнительные губы, вернее пухлая лишь нижняя, верхняя была аккуратная, будто вырезанная резцом. В отличие от Тони Женька сохранила естественный русый цвет волос и не заморачивалась со стрижкой, просто укоротила волосы до плеч и часто носила на макушке заурядный хвост. Но главным отличием от матери и тётки было выражение её лица: упрямо-любопытное, заинтересованно-шкодливое. Будто она ещё удивлялась всему в мире и одновременно делала ему вызов.
– Когда-нибудь ты доведёшь меня до инфаркта, – возмутилась Ксения Матвеевна, окидывая дочь быстрым взглядом. В нём чувствовалось и облегчение, слава Богу живая, здоровая, и досада за вечный страх. – В этом происшествии есть и хорошее…
Переменчивые Женькины глаза стали светлыми, точный показатель едва сдерживаемого гнева.
– Дай угадаю. Лучше узнать суженого до брака, чем мучиться подозрениями всю жизнь.
Тоня хлопнула в ладоши, краска немного схлынула с пухлых гладких щёк.
– Правильно понимаешь. Мы тут чуть не чокнулись, ожидая тебя. Ксения боялась, что с твоим-то темпераментом ещё сотворишь какую-нибудь глупость. Она уже успела всех знакомых обзвонить. Вдруг ты кому-то на глаза попалась. Еле её успокоила. Уж я-то знаю: ты не истеричка, как некоторые девицы в твоем возрасте. На самом деле ты всегда просчитываешь риск, да и не в твоём характере думать о самоубийстве.
Женька уселась в кресло, бросила сумочку на пол.
– Спасибо, тётечка на добром слове.
На лице Тони смущение сменилось возмущением, хотя она понимала: племянница назвала её тётей, лишь желая позлить.
– Жень, один поцелуй. Может не стоит рубить с плеча и рвать отношения с Олегом. А я по тебе вижу, именно это ты и собираешься сделать. С кем не бывает…
– Со мной не бывает, – криво усмехнулась Женька. – Тётечка, ты, правда, думаешь: я отмахнусь и тотчас забуду, как целовались Олег и Мила?
Ксения Матвеевна разгладила юбку на коленях, поправила воротничок кофточки.
– Произошло неприятное происшествие. Дочик, нужно жить дальше.
– А я и собираюсь жить дальше, – Женька отбросила чуть вьющиеся влажные волосы за спину: неприятно липли к шее. – Мне надо прийти в себя: не каждый день теряешь и жениха, и подругу одновременно. Необходимо время. Я научусь обходиться без них.
Тоня покачала головой. Высветленные пряди волос аккуратного каре, будто шторка, открыли и закрыли лицо.
– Боишься встретиться с ними? Я бы им такое устроила. Высказала бы всё, что думаю.
Женька подняла брови, ноздри небольшого прямого носа чуть раздулись. На самом деле она не была так спокойна, как хотела показать.
– А смысл? Мне не нужны ни объяснения, ни оправдания. Я их не боюсь, а не желаю видеть. Это совсем другое.
Ксения Матвеевна нахмурилась. Лучше бы дочь буйствовала и ругалась. Обычно оживлённое лицо Женьки сейчас потускнело и выглядело так, будто в её душе погасили огонь.
– Бог с ней со свадьбой. Заберёшь заявление из загса. А я откажусь от платья в ателье, отменю заказ в кафе. Не вешай нос, на твой век женихов хватит.
Тоня сделала страшные глаза: мол, не подливай масла в огонь.
Женька, заметив её мимику, скривила губы. Нижняя более пухлая задрожала.
– Не надо со мной, как с больной. Я хочу побыть одна, куда-нибудь скрыться из этого дома и двора.
– Можно путёвку в санаторий взять, – предложила Тоня.
– Не пойдёт. Хочу тишины и покоя, и чтобы ни одного человека рядом.
Тоня удивилась, в задумчивости подула на чёлку.
– Никогда не могла угадать, как ты поступишь. Предполагала, устроишь войну, а ты отступаешь без боя. Спрячешься, будто виновная.
Женька прикусила нижнюю губу.
– Не подначивай, а лучше подскажи, где найти тихое место.
Ксения Матвеевна подошла к балконной двери. Наступал вечер, жара немного спала, во двор высыпала ребятня. У подъездов, будто вороны на деревьях, на скамейках расселись старушки.
– У нас есть двоюродная сестра, которая живёт в деревне.
Женька закатила глаза.
– С ней придётся общаться, а я не в настроении.
Тоня обрадовано тряхнула идеальным каре.
– А я знаю такое место и уезжать из города не придётся.
Ксения Матвеевна покосилась на младшую сестру, не понимая, что та придумала.
– Дочь, а как же твоя работа?
Женька отмахнулась.
– Я на сдельной оплате, на выполнение каждого заказа заключается контракт. Сообщу бригадиру, что возьму отпуск на неопределённое время. Говори, Тонь.
Антонина походкой манекенщицы прошлась по комнате. Женька невольно оценила усердие тётушки в занятиях фитнесом: сохранилась и тонкая талия, и стройные бёдра.
