Он одарил меня самым уверенным, самым мудрым кивком. Я был просто поражен.
— Я хотел бы спросить, если не возражаете, Ваше Преподобие, — откуда вы знаете, что это шерстистый носорог?
Он указал на ряд книг.
— Все там, — сказал он и слегка вздохнул, как будто припомнив каждый час утомительного чтения, многие месяцы, с головой проведенные в книгах. — Но, знаете, иногда необходимо задействовать еще вот это, — и он постучал сбоку по своей круглой голове.
— Разумеется, — сказал я, с каждой минутой все менее уверенный, о чем именно идет речь. — И как, по-вашему, мог на самом деле выглядеть шерстистый носорог?
— Ну, стало быть... — Его Преподобие не стал спешить, переваривая этот вопрос. Он уставился вдаль, словно сквозь толщу всех этих веков. — Я бы сказал, что он выглядел примерно так же, как современный носорог... только волос на нем было побольше.
С сожалением должен отметить, что в эту минуту археологи несколько опустились в моих глазах. До такой степени, что я задумался, не могли бы и мы с миссис Пледжер, при помощи книжки-другой, оказаться не меньшими доками в археологии, чем сам Меллор.
Его Преподобие задал такой впечатляющий темп, что переход через поля к пещерам занял у нас менее получаса. Единственным, что нас сколько-нибудь серьезно задержало, были решетчатые ворота, закрытые на висячий замок.
Вход в пещеры, расположенные на угловатой плите на высоте около пятидесяти футов, издалека напоминает ухмылку идиота. Мы постояли у подножия крутого подъема, который вел к пещерам. Его Преподобие задрал нос и понюхал воздух.
— Прохладно... — сказал он.
Не успел я это обдумать, как он ринулся вверх по песчаному склону, оставляя пыльный след. Что ж, мне ничего не оставалось, кроме как поспешить за ним, и я пустился вперед своей косолапой рысью. Вскоре я нагнал его на подъеме, где обрел счастливую возможность близко познакомиться с его обширным тылом и внезапно получил все основания надеяться, что этот внезапный порыв не отнял у него последние силы.
Оба мы были плотно укутаны в пальто, так что наш недолгий галоп произвел изрядное количество тепла, и, когда мы наконец вскарабкались на самый верх, мы уселись на скалистый выступ у входа в пещеру, чтобы поглядеть на речку внизу и постараться прийти в себя.
Наше дыхание было слишком прерывистым, чтобы мы могли поддерживать беседу, и на моем лбу еще не просохла испарина, когда Его Преподобие сунул руку в свой рюкзак и вынул оттуда небольшую масляную лампу.
— Ну что, пойдемте немного осмотримся? — сказал он и поставил лампу на землю между нами. Затем из кармана жилета извлек фарфоровый коробок в форме херувима, голова которого откидывалась на петлях, обнаруживая спички, спрятанные внутри. Меллор достал одну и чиркнул ею по нижней стороне коробка.
— Укажи нам путь, дитя, — сказал он, когда спичка, вспыхнув, ожила.
Мы начали спуск по сырому, узкому проходу, проникающему прямо в скалу. Как только мы вступили туда, я почувствовал, как температура значительно упала, и каждый вдох немедленно превратился в сущее проклятие для груди.
— Неудивительно, что кости так хорошо сохраняются, — заметил я Меллору. — Это место похоже погреб для льда.
Держа лампу перед собой, Его Преподобие показывал дорогу, и звук наших шагов возвращался к нам, отражаясь от холодных зловонных камней. Не далеко мы ушли, как тоннель вокруг нас начал сужаться. Крайне неприятное ощущение. Но мы продолжали идти, заползая все глубже внутрь земли, один осторожный шаг за другим, пока необъятная ширь Меллора не перекрыла весь свет, оставив лишь случайные отблески, чтобы освещать мой путь, и я был вынужден уныло плестись Его Преподобию вослед, поминутно спотыкаясь. Вскоре руки мои сами собой протянулись вперед, чтобы я не ударился о торчащий выступ, а мои пальцы ощупывали каменные стены вокруг — иногда сухие, иногда скользкие от мха. Я погрузился в абсолютную тьму и ковылял так неуклюже, что, когда Меллор внезапно остановился перевести дыхание, я налетел прямо на него.
Так, спотыкаясь, мы прошли, наверно, всего ярдов тридцать, когда потолок тоннеля опустился еще на пару футов. Если раньше он оставлял несколько дюймов над нашими головами, но теперь давил прямо на нас, так что мы были вынуждены идти, согнувшись пополам, чтобы не раскроить головы. Я поймал себя на том, что жадно поглядываю через плечо, в сторону зазубренного кружка света — входа в пещеру, — каждый раз отмечая, что он еще капельку уменьшился, пока не стал всего лишь далеким угасающим солнцем.
