– Не гнался за ними никто, – сказал теперь уже Мирон. – Тока дурни они, вот што. Их трое было сначала-то. Ну и девка ишшо, ту в расчет не беру. Так они нет бы вместе держаться – по сторонам разбрелись! А ентот вон, – мотнул он головой на мужчину, сидящего рядом с Глебом, – вообще невесть што удумал – на свово же товарища с автоматом пошел, пока тот в кустах оправлялся…
– Тим, это правда?.. – в ужасе уставился Глеб на храмовника.
– А ну-ка заглохни! – рявкнул на мутанта Игнатий и кивнул Мирону: – А ты давай, дальше рассказывай. Степану-то ишь как интересно стало.
– Так а дальше што?.. – пожал плечами Мирон. – Я-то сбоку от него в кустах стоял, бревнышко уже приготовил…
– Как ты, криворукий, бревнышко-то удержал? – усмехнулся второй «братец».
– Так махонькое бревнышко-то, аккурат под мои руки, – не стал обижаться Мирон. – Ну и приложил тем бревнышком ентому по темечку… Ему хватило, не боись. А я «калаш» подобрал да на помощь к тебе побег.
– Я-то за Нюркой отправился, – подхватился Игнатий. – Там ить как вышло: лодку-то мы издаля́ услыхали, ну и притаились в кустах. А она – накося! – к нам стала сворачивать. А Нюрка-то глазастая, сразу в ней Глеба углядела. Едва удержали ее – хотела вплавь к нему кинуться. Ну а кады они пристали к берегу-то, да Глеб с ентим вон к «галере» отправились, тут мы ее сдержать не смогли – нырнула Нюрка в реку да и пограбастала под водой туды, к «Москве» ентой ближе. Мне-ка бы за ней бечь, да там же «калаш», и место открытое… Срезал бы ентот вон очередью, я бы и крякнуть не успел. А тут он возьми да к кустам попрись – дружка, вишь, свово порешить задумал с чего-то… Храмовник – он храмовник и есть, нелюдь же… Ну а я што – тады и побег к Нюрке-то. Она ужо Глеба-то едва не насмерть притопила, спасать пришлось.
– И притопила бы, – раздался сзади девичий голосок. – Пущай бы меня потом Подземный Доктор наругал, а всё одно. Жалко, што ты не дал мне, злыдень хромой.
Стёпик обернулся. Из реки выходила Нюра. Бледная, с висящими длинными сосульками волосами, в облепившей худющее тельце мокрой холщовой хламидке, она напоминала утопленницу. Еще и большущие глаза злобой пылали – ну точно из загробного мира явилась!
«Птеродактиль» невольно поежился и, забыв о своей добыче, убрал с нее крыло.
Нюра застыла. Злоба из ее глаз мгновенно улетучилась. Теперь они выражали такое изумление, будто Стёпик держал в лапах по меньшей мере саму Святую. Или, на худой конец, Деда Мороза.
Промахнулся он совсем ненамного. Нюра, моргнув пару раз, проговорила с испугом:
– Пошто ты Доктора-то принес, Стёпик?..
– К-кого?.. – судорожно сглотнул «птеродактиль».
– Подземного Доктора… – Тут девочка подбежала к нему и, протянув руки, торжественно заявила: – Я поймала Глеба! Давай мне его шкуру, ты обещал.
– Чаво я тебе обещ-щал?.. – выпучил глаза Стёпик. – Нюра, ты в воде не ш-шибко долго с-сидиш-шь? Головуш-шку не зас-студила?..
– А я не тебе говорю, отстань!
– А кому тады, ей?.. – «Птер» наклонил голову и впервые подробно сумел рассмотреть, кого же он спас от волка.
К его удивлению, это была вовсе не девушка, как он подумал вначале. На земле возле его лап сидел и трясся от страха… мальчишка. Уже не ребенок, заметно постарше Нюры, но еще и не взрослый парень. Он и впрямь сильно походил на Подземного Доктора – те же прямые черные волосы, такие же темные, глубоко сидящие на узком лице глаза… Будто бы Доктор взял – и уменьшился в размерах. Правда, того Стёпик ни разу не видел таким испуганным. Мало того что трясется, как лист на ветру, так еще и слезы по щекам ручьем льются.
– А ить и впрямь Доктор!.. – ахнул кто-то из «братцев».
– Не… – пугливо откликнулся второй. – Мал шибко.
– Это его сын, – подал вдруг голос связанный храмовник. – Всё, не жить вам теперь, попали вы.
– Чаво?! – разом повернулись к нему оба «братца». – А ну повтори, што сказал!..
– Какой такой сын? – замахал разновеликими руками Мирон. – Нет у Подземного Доктора никакого сына! Мы три дня в его подземелье сидели, не было там ни сына, ни дочери, никаких детей вообче! Пошто соврал, сучий потрох?!
Но храмовник демонстративно отвернулся и опять замолчал.
– Да и хрен с ним, – махнул рукой Игнатий и опять посмотрел на «птера»: – Ты его откель взял-то, птичка быстрокрылая?
– Где взял, тамока уже нету, – традиционно обиделся на «птичку» Стёпик. Но потом всё же сказал: – Волк его на с-спине по берегу тащ-щил. Не мог ж-же я человека на рас-стерзание зверю ос-ставить!
– И где это было?
– Да там, за Деревенькой уж-жо.
– Стало быть, – поскреб шелудивую лысину Игнатий, – сыном Доктора этот парнишка быть не может. Как бы он за реку перебрался, вплавь, што ли? По нему не похоже, што сдюжил бы… А ну-ка, парень, – подошел он ближе к спасенному, – сам расскажи, кто ты таков и откель?
Парнишка прижался к лапе «птеродактиля» и захныкал:
– Не наю! Не наю!.. Пути меня, не тогай!..
– Ого, – помотал головой «братец». – Парень-то, похоже, с прибабахом. Его, поди, как Нюрку, взаперти всю жисть держали, штоб каратели не убили, вот он умом и тронулся. А папка с мамкой померли – он и вылез наружу на свою голову…
