– Всё равно это подло и гадко с вашей стороны. Вы ведь уже своих сдаете, мутантов! Скоро и впрямь есть друг друга начнете.
– Ну даже коли мы в чем и виноваты, чичас-то уже што сделаешь? – развел руками Игнатий. – Давай прощенья у тебя попрошу, извинюсь…
– Не надо мне ваших извинений, – отвернулась Саша, и взгляд ее наткнулся на висящую под шеей у Стёпика упряжь. Девушка, ужаснувшись посетившей ее голову мысли, вновь посмотрела на Игнатия. – Это что у него там?.. Это в нее он вам предлагал забраться и улететь?..
– Ну да. Это упряжь такая, штоб людей возить. Ну, зверей тоже, если не шибко больших.
– А двух человек выдержит?
– Смотря каких людей… А тебе на што?
– Пусть отвезет нас с Пистолетцем к Глебу! – всё же сказала Саша то, что так боялась произнести.
– Может, я лучше берегом? – сглотнул побледневший Пистолетец. – Дойду до плота, дальше на нем… Да и ты тоже… Давай на плоту лучше!
– На плоту мы сколько будем тащиться? А там в это время Глеба «лечить» станут. А на этом мы его быстро догоним.
– Эй, эй! – замотал длинной шеей «птеродактиль». – А меня уж-же и с-спраш-шивать не надо, с-соглас-сен ли я вас-с куда-то везти?.. Ес-сли на мне упряж-жь, значит, я лош-шадь? Да?
– Ты не лошадь, ты негодяй, – отрезала Саша. – Как и дружок твой. Если вы можете так вот запросто чужими жизнями распоряжаться, то почему я не могу всего лишь полетать на тебе?
– Игнатий, ш-што делать-то? – с тоской посмотрел на товарища «птер».
– Да слетай, чаво уж, – махнул тот рукой. – Тока, ежели лодку догоните, не вздумай их в нее ссаживать – перевернется. Неси до Устюга, пусть сами там своего Глеба встречают.
– Которого охраняет Мирон с автоматом, – тихо добавил Денисов.
– Ну, тут уж вы сами разбирайтесь, – проворчал разноногий мутант. – И так уже всё для вас…
– Всё для нас – это когда ты сам бы нас до Устюга на закорках нес, – прищурилась Саша. – А на чужом-то горбу легко в рай въезжать.
– Типун тебе на язык! – сплюнул Игнатий. – Летите давай!
Пистолетец и Саша пожали руки Борису и Лёшке, поблагодарили их. Но когда Денисов протянул шестипалую ладонь Павлу, тот отдернул руку:
– А платить кто будет?
– Не понял… – нахмурился Пистолетец.
– Мне сказали, што за помощь дадут автомат. И где он?
– А где твоя помощь? – вспыхнула Саша. – Пришел, постоял – и за это награда?
– Долг платежом красен, – не унимался Павел.
– О! – повернулась девушка к Игнатию. – Смотри, какого мы тебе друга нашли! Прям твоими словами чирикает. Споетесь!
И, сверкнув гневным взглядом на корыстолюбивого Павла, полезла в Стёпикову упряжь. За ней с явной неохотой последовал и Денисов. Его дернул за рукав Борис:
– На Павла не серчайте. Он завсегда такой… прижимистый. Но пошел ведь все-таки, не испужался.
– Да ничего… Это вы нас простите, что с места сдернули, от дел оторвали.
– Хорошим людям всегда помогать нужно. Иначе как жить? Как энти вон – долг платежом…
Обернувшись, Борис вдруг странно хрюкнул. Захихикал и стоявший рядом Лёшка. Уже почти залезший в упряжь Пистолетец посмотрел туда же, куда смотрели они, и также начал смеяться. Выглянула из упряжи и Саша…
На песке сидели Игнатий и Павел. Сначала девушке показалось, что мужчины просто беседуют, но потом она заметила в пальцах у Игнатия камешек, а прислушавшись, разобрала, что именно тот говорит:
– Первыми ходят белые, понял?.. Как-как! Вот так – наискось. А вот так едят… Да не кого-кого, а шашку твою!.. Не Сашку, штоб она была здорова, а шаш-ку! Вот это и есть шашка. Понял?.. Не, у тебя мозгов ишшо меньше, чем у Стёпика…
«Птер» обиженно фыркнул. Потом убедился, что оба пассажира на месте, разбежался, засыпав песком «доску», и взмыл в небо. Саша посмотрела вниз. Вслед им трясли кулаками Игнатий и Павел.
– Я же сказала: споются, – хихикнула девушка.
Лодку они догнали почти перед самым Кузиным. Саша увидела, что Глеб там, что он живой, – и стала дергать за ремни упряжи, привлекая внимание «птера». Тот, выгнув шею, приблизил к девушке жуткую зубастую пасть:
– Чаво тебе?
– Спускайся!
– Это ишшо зачем?
– Там Глеб.
– Кто бы мог подумать!
– Не дерзи, спускайся!
– Нет. Мне велено нес-сти вас-с в Ус-стюг.
– А я велю тебе спускаться!
– У тебя ишшо велелка не вырос-сла.
– Ах так!.. – вспыхнула Саша и пихнула в бок локтем Денисова: – Пистолетец, скажи ему!
– Сань, он прав, – строго посмотрел на нее мужчина. – Ну, спустится он – и чего? Глеба он взять не сможет, да и не отдадут его. Нас в лодку ссаживать – не выдержит она столько народу, перевернется.
– Пусть сядет на берегу перед лодкой, она пристанет – и всё.
– Что – «всё»? Во-первых, Степану здесь опасно садиться, места многолюдные. Во-вторых, не факт, что лодка пристанет, – им-то это зачем?
– Как это зачем? Глеб же нас узнает и захочет… нас… к нам…
– Мало ли чего Глеб захочет. Главный в лодке Мирон.
– Это еще почему? – возмутилась Саша.
– А сама не догадываешься? Потому что у него автомат. И вообще, сама посуди: ну, допустим, пристанут они. Допустим даже, что Мирон стрелять не умеет или в автомате патронов не окажется. А дальше? Мы что, Глеба заберем – и в леса отправимся?
