– Чтобы спасти от уничтожения Содом, – напомнил Азазель на бегу, – нужно было найти в нем десять праведников, помнишь? А вот сейчас, чтобы уничтожить весь мир, довольно и одного дурака в нужное время в нужном месте.
Михаил с тяжелым вздохом спросил:
– Неужели так плохо?
– Хуже некуда, – заверил Азазель серьезно. – Творец дал человеку свободу воли, как ты помнишь. И если человек восхочет уничтожить мир, даже Господь ему не помешает.
Михаил сказал тяжелым голосом:
– Но это не обрадует Создателя. Очень даже не обрадует…
– Потому, – сказал Азазель, – хорошо бы этот мир спасти, как ты думаешь?.. Так, для смеха.
– Тебе все для смеха…
– Чтобы выжить в страшном мире, – сказал Азазель, – нужно быть оптимистом. И с улыбкой идиота идти солнцу и ветру навстречу, расправив упрямую грудь! У тебя как, упрямая?.. Эх, все еще не понимаешь… Мир в самом деле очень сильно изменился. И все ускорилось, понимаешь? Даже я не успеваю, а это вообще!..
Михаил спросил в лоб:
– Что, демонов здесь уже настолько много?
– Да не в демонах дело, – ответил Азазель тоскливо. – Люди бывают почище демонов. Демоны что, большинство затаились и живут тихонько, как мыши под полом.
– Мыши вредят, – отрезал Михаил.
Азазель сказал безнадежным голосом:
– Думаешь, если бы мыши вредили как-то сильно, люди не сумели бы их уничтожить всех?.. Есть такая поговорка у людей: овчинка выделки не стоит.
– И что это значит?
– Вред от мышей настолько мизерный, что люди даже не заморачиваются борьбой с ними. И мыши будто понимают, не наглеют, чтобы люди не осерчали чересчур сильно. Так и демоны. Где-то если и пользуются своими возможностями, то редко и по мелочи, понял? Стараясь, чтобы никто не увидел. Так было сотни лет, еще с первых побегов из ада, но сейчас все изменилось!.. Еще не понял? Слушай внимательно. Я уже говорил, из ада не просто бегут, а кто-то выпускает! А это уже другой уровень опасности.
Михаил вздрогнул, по спине прошла холодная волна.
– Да, ты говорил, но всегда хихикаешь, а это как-то несерьезно. Может быть, стоит созвать Совет Четырех?
Азазель ответил горько:
– И поставить все под удар?.. Михаил, ты так и не понял самого главного.
В голосе прозвучала такая мрачная мощь, что Михаил напрягся, предчувствуя новые неприятности.
– Если я не понял, – сказал он с вызовом, – скажи!
– Ты, – сказал Азазель нарастающим, как раскаты приближающейся грозы, голосом, – в разгар яростного спора сцепился с Сатаном и с помощью своих единомышленников низверг его в созданный вами ад… И тем самым ты принял на себя всю тяжесть как первого решения, так и всех, что были потом и будут дальше!
Он замедлил бег у зеркала, что от пола и до свода, а в ширину позволило бы четверым выйти из него плечом к плечу. Поверхность от времени потемнела, покрылась туманной рябью. Михаил едва различил свое лицо, ноги уже сделали шаг мимо, но голова повернулась сама по себе, даже позвонки хрустнули.
Он остановился и снова вгляделся в туманную рябь, стараясь понять, что если не встревожило, то привлекло особое внимание, снова всмотрелся в свое изображение, затем скользнул взглядом по массивной раме.
Смотрится цельнокованой, из темного и явно благородного металла, особенно массивная часть внизу, что оправданно, служит заодно и подставкой, однако с боковыми рамками пропорции тоже сдвинуты, ни один мастер не позволит себе такого явного нарушения.
– Азазель, – позвал он. Азазель недовольно оглянулся. Михаил указал на зеркало: – Это же не простое, верно?
Азазель двинул плечами:
– Да, это старое… Уже негодное, хотя в древние времена могло стоять в спальне королей… А что?
– А ты присмотрись, – предложил Михаил.
Азазель подошел, взглянул нехотя:
– А что в нем?.. Кривое какое-то… нет, отражает ровно, но сделано как-то…
– Хорошо сделано, – возразил Михаил. – Ты же не Аграт, которой все плохо, если непонятно. Это же портал?
Азазель всмотрелся внимательно, протянул руку, Михаил наблюдал, как он касается кончиками пальцев поверхности самого зеркала, щупает завитушки на раме, что смотрятся не столько украшениями, как стилизованными символами.
– Зеркала, – проговорил он в задумчивости, – это в самом деле всего лишь отражающая поверхность… но если уметь пользоваться… это и порталы, у тебя хороший глаз. Ты же на Аграт только взглянул и сразу увидел, что у нее под платьем?
Михаил проигнорировал выпад, потрогал холодную поверхность зеркала.
– Не слишком опасная вещь эти порталы? Если из дома в дом, пусть даже второй дом где-нить в Австралии, но если второй конец портала в аду? Что, если по этому зеркалу могут из ада перебираться в наш мир?
Азазель покачал головой:
– Таких нет. А если и есть, то нет старых мастеров, которые умели бы пользоваться. Во всяком случае, о таких не слыхал.
– А ты? – спросил Михаил. – В самом деле не умеешь?
– Михаил, – ответил Азазель с укором. – Я знаю в самом деле многое, но не все. Если вещи, в которые вгрызался с наслаждением, а вот зеркала… как-то не по-мужски… А тебе интересно?
– А если кто-то отыскал древний способ? – спросил Михаил. – Не хотелось бы, чтобы за спиной кто-то вылез оттуда.
