- Может быть, вы и правы, - сказал Гарро. - Иначе действительно тут можно повеситься, пока эти господа заседают в Мюнхене.
Но на его долю во фляжке уже ничего не осталось.
- Жаль, - сказал он. - У тебя, Ярош, ничего нет?
- Нет...
Каске полез в свой ранец и, достав две бутылки коньяку, с торжествующим видом поднял их над головой.
21
Гарро взглянул на часы.
- Странно, должны бы уже быть какие-нибудь известия.
Все, словно сговорившись, поглядели на телефон.
Гарро потянул к себе лежавшую на постели Даррака раскрытую книгу. Пробежав глазами с полстраницы, он сказал с усмешкой:
- Если бы старик знал, что ему придется принять участие в обороне и этих фортов, тоже предаваемых французскими министрами!..
- В этом и сила Гюго, - сказал Луи: - сказанное им сохраняет смысл на долгое время.
Он взял книгу из рук Гарро и прочел вслух:
- "Вы, потомки тевтонских рыцарей, вы будете вести позорную войну, вы истребите множество людей и идей, в которых нуждается мир. Вы покажете миру, что немцы превратились в вандалов, что вы варвары, истребляющие цивилизацию". - Луи торжественно простер руку. - "Вас ждет возмездие, тевтоны. История произнесет свой приговор..."
- И привести его в исполнение суждено нам! - крикнул Ярош. Он был возбужден, его глаза блестели.
- Если бы форт мог передвигаться, подобно танку, он перешел бы сейчас в атаку, - насмешливо проговорил Август.
- Неужели еще ничего неизвестно?
Гарро вопросительно посмотрел на телефониста. Тот, нахмурившись, постучал рычагом, подул в трубку, осмотрел аппарат, проводку, недоуменно пожал плечами и несколько раз крикнул:
- Алло!.. Алло!..
Центральный пост не отзывался.
Гарро провел ладонью по вспотевшему лбу.
- Это не может быть...
Август злорадно ухмыльнулся:
- Все, все может быть там, где люди не знают своего долга.
- Отец мой, вы прекрасно сделаете, если пройдете в другое помещение, резко сказал Гарро.
Ему только сейчас пришло в голову, что не следует оставлять в каземате ни этого попа, о котором давно ходят слухи, не располагающие в его пользу, ни подозрительного Каске, чьи пронацистские симпатии были известны всему заводу.
Гарро отрывисто бросил:
- Рядовой Каске! - В голосе его звучали нотки, заставившие механика вскочить и вытянуть руки по швам. - Вы пойдете со мной. - И пока Каске брал винтовку и надевал шлем, Гарро пояснил Ярошу: - Мы дойдем до центрального поста, узнаем, в чем там дело. Оттуда я позвоню сюда.
Август молча поднялся и последовал за ними. Скоро их шаги смолкли в черном провале бетонного тоннеля, и в каземате снова не стало слышно ничего, кроме звонкого падения капель. Четверо солдат, как зачарованные, глядели на молчащий телефон; пятый - каптенармус, - отяжелев от коньяка и еды, клевал носом, сидя на койке, потом приткнулся к изголовью и заснул.
Ярошу казалось, что там, на земле, поверх многометровой толщи брони, изрытой норами казематов и ходами потерн, уже произошло что-то, что решило их судьбу, судьбу страны, народа, может быть всей Европы. Ему ни на минуту не приходило в голову, что молчание телефона могло быть простой случайностью. Маленький аппарат представлялся ему злобным обманщиком, злорадно скрывавшим от них, заточенных тут, важную, может быть роковую, тайну мирового значения...
Цихауэр то и дело подносил к уху карманные часы, словно движение секундной стрелки было недостаточным доказательством того, что они идут.
Прошло с четверть часа. Гарро давно должен был достичь центрального поста. Луи переводил взгляд с телефона на часы Цихауэра и обратно.
Телефонист несколько раз в нетерпении снимал трубку и дул в нее.
Ярош настороженно следил за действиями телефониста. Когда тот в отчаянии бросил немую трубку на рычаг, Ярош спросил Цихауэра:
- Ты думаешь, что уже началось?
Цихауэр сердито повел плечами.
- Если война начинается с того, что в фортах перестает работать связь, то...
- Ну?.. Что ты хочешь сказать? - нетерпеливо спрашивал его Луи.
- ...поздравить нас не с чем.
- А как ты думаешь, Руди, - спросил телефонист, - они действительно такие негодяи или просто дураки?
- Ты о ком?
- Мюнхенские продавцы.
- Мне кажется, что Чемберлен - старый подлец. У него простой расчет: заткнуть Гитлеру глотку за счет Франции.
- А французы! Дураки или предатели?
- А французы?.. Одни из тех, кто согласился на Мюнхен, - дураки, другие чистой воды предатели, - не задумываясь, сказал Цихауэр.
- Господи боже мой! - в отчаянии воскликнул телефонист. - И всегда-то одно и то же: чем больше у людей денег, тем меньше у них совести. Словно золото, как ржавчина, ест человеческую душу.
- Пожалуй, ты не так уж далек от истины, дорогой философ, - сказал Ярош.
- Да, жизнь частенько оказывается неплохим учителем. Какая книга может так открыть глаза на правду, как жизнь? - спросил Цихауэр.
- Тому, кто хочет видеть.
- Таким, как мы, незачем ходить по земле с завязанными глазами, сказал телефонист.
- А именно этого-то и хотели бы те - "хозяева" жизни, - сказал Цихауэр.
- Это верно, - согласился телефонист. - Если бы мы могли на них работать без глаз, они ослепляли бы нас при самом рождении.
