Оправдательный приговор лейпцигского суда прозвучал против воли судей на весь мир как пощечина немецкому фашизму. Казалось бы, этот приговор должен был быть последним этапом, увенчавшим полугодовое предварительное заключение Димитрова и девяностодвухдневную борьбу на процессе. И все же, несмотря на оправдательный приговор, несмотря на полный провал легенды о поджоге рейхстага коммунистами, Геринг не решался освободить Димитрова.
Он сказал Гессу:
– Или я найду способ уничтожить его, прежде чем он выйдет из тюрьмы, или он не проведет в Германии ни одного часа на свободе: прямо из тюрьмы – в самолет!
– Так действуйте! – насмешливо сказал Гесс. – Не сегодня-завтра Димитрову вручат советский паспорт.
Неожиданно Гесс добавил:
– Когда-нибудь, когда вы будете рассказывать внукам сказки о бескорыстной дружбе, вы обязаны будете вспомнить Рудольфа Гесса: я приготовил вам неплохой сюрприз.
Геринг насторожился: ему не очень нравились одолжения этого человека. Они всегда обходились довольно дорого. Он выжидательно посмотрел на Гесса.
– По данным… одного человека… – начал тот.
– Какого? – нетерпеливо вырвалось у Геринга.
– Вам очень хочется знать?
– Очень.
– Цените мою откровенность: мне рассказал об этом Александер.
«Значит, не блеф», – подумал Геринг. Начальник разведки рейхсвера слов на ветер не бросает. Тут было из-за чего навострить уши.
Но вместо того чтобы выложить главное, Гесс вдруг спросил:
– Помните ту пару борзых, что вы мне показывали на прошлой неделе?
– Веста и Вега? – с удивлением спросил Геринг.
– Меняю на них свою новость!
– Исключено! Совершенно исключено!.. Они приготовлены… в подарок моей невесте.
– Хорошо, новость остается при мне…
На жирном лице Геринга отразилась досада. А Гесс подзадорил:
– Дело может быть сделано наверняка и без всяких хлопот для вас.
Геринг ударил себя в грудь.
– Что хотите, только не эти борзые!
– Именно эти борзые, – упрямо ответил Гесс.
– Ваши сюрпризы обходятся втридорога.
– Значит… делать без вас?
– Берите собак! – выкрикнул Геринг. – Но я вам когда-нибудь отплачу!
Гесс рассмеялся:
– Один человек Александера доложил, что ему сделали предложение: подсунуть адскую машину в самолет, в который Димитров пересядет в Кенигсберге.
– Кто сделал предложение летчику?
– Не знаю.
– Фамилия человека? – резко спросил Геринг.
– Этого Александер не скажет ни мне, ни вам.
– На человека можно положиться?
– По-видимому.
Геринг потер пухлые ладони и даже прихлопнул ими от удовольствия:
– На этот раз Димитрову не уйти!
– Ваше дело – освободить и доставить заключенных на аэродром к последнему самолету, отлетающему послезавтра в Кенигсберг.
– Вы получите свое! – наконец воскликнул Геринг. С актерской торжественностью он подошел к Гессу и потряс ему руку. – Следующим номером должен быть Тельман!
– Фюрер хочет, чтобы с Тельманом вы не повторили ошибку Лейпцига, – сказал Гесс.
– Именно над этим мы сейчас и работаем, именно над этим! – возбужденно проговорил Геринг, растопыривая пальцы, словно силясь схватить кого-то за горло. – Мы уже арестовали Реттера и двух его помощников.
– Соучастники Тельмана?
– Да нет же! – раздраженный неосведомленностью Гесса, воскликнул Геринг. – Реттер – адвокат Тельмана.
– За каким же чертом вы его арестовали?
– Мы дадим Тельману своего адвоката.
– Судебная реформа, обещанная фюрером, дает к этому полную возможность.
– Вот именно. Но я бы просил вас поторопить фюрера с этой реформой. Новый «народный суд» должен быть признан верховной, последней инстанцией, чтобы осужденному некуда было апеллировать.
– Решение готово. Фюрер желает, чтобы в существе своем «народный суд» явился чрезвычайным судом с самыми широкими полномочиями. Фюрер отменил параграф о необходимости признания подсудимым своей вины.
– Это правильно, – с удовлетворением сказал Геринг. – С этими «признаниями» немыслимо много возни. Далеко не каждый так легко «сознается», как Торглер…
Подумав, повторил:
– Правильно, очень правильно: признание не является необходимостью. Это развязывает руки судьям. Кстати о судьях: кто намечен в состав народного суда?
– Окончательного решения фюрера еще нет. Но вы можете быть покойны: там будут надежные люди.
– Решение о представителях рейхсвера в составе суда остается в силе?
– Да.
– Смотрите, чтобы туда не проникли какие-нибудь либералы вроде этого Гаусса.
– Нашли либерала! – с усмешкой заметил Гесс.
– Вы меня поняли: я бы не хотел видеть там не вполне наших людей.
