— У меня винтовка хорошая, точно бьет. Она еще до войны, до первой империалистической, изготовлена фирмой «Винчестер». Да только я и не стреляю почти никогда, редко когда оленя дикого завалишь или по морскому зайцу с карбаса придется ударить. Зимой, правда, всегда при себе имею винтовку-то, на случай обороны.
— Какой обороны?
— А от белых медведей.
— А что, заходят?
— Приходят, другой раз сразу по три, по четыре. Только я их не бью, запрещено, шкуру на фактории не принимают, а так на кой она…
— Вы ведь северянин родом?
— Архангельский. Я сначала моряком был, но меня море бьет, так ушел.
Он помолчал, как бы прислушиваясь к застольному говору, потом, понизив голос, сказал:
— Вообще-то, правду сказать, я не потому с моря ушел, а после одного рейса… И с женой у меня получилось не как у всех, то есть женился, можно сказать, непонятно как…
— Ну, а здесь нашли успокоение?
— Какое! Приключений всяких не сосчитаешь!
— О! Расскажите, если не трудно!
— Это надо по порядку, с того еще, как я моряком был. Только я еще выпью, не возражаете?
Он подошел к столу, налил себе спирту, разбавил, поморщился, выпил и, не закусывая, опять сел на лавку к окну.
