Едва кулак с силой обрушился на его голову, торговец вдруг почувствовал, что нижней половины туловища у него просто нет. Только что была — и нет! Он с удивлением посмотрел на отказавшие ноги и медленно-медленно, как в замедленном фильме, рухнул на асфальт.
Тотчас откуда-то справа на него прыгнул Дима. Пробежался взад-вперед, считая ребра. Размахнулся и ударил кроссовкой сорок третьего размера прямо по лицу незадачливого кавказца.
Не успел тусклый осенний свет померкнуть в глазах торговца, как на смену Диме пришел Рюмин.
Он не стал бить чечетку на ребрах поверженного врага (конечно, врага, а как же вы хотели?), просто подпрыгнул несколько раз на его животе. А чтобы кавказец особенно запомнил, Рюмин при каждом приземлении центр тяжести переносил на пятки…
Только потеря сознания избавила торговца от нестерпимой боли
— Полегче, мужики, — рассудительно заметил Суслик. — Убьете дурака, потом отвечай за него…
— Такого убьешь!
— Это точно!
— А-а! — вдруг завизжал Суслик и с силой пнул кавказца по ногам. — Сука черная! На! На! Получай! Будешь знать, как сюда приезжать!..
Последним к делу приступил Насос.
— Ых! Ых! — размеренно и оттого страшно бил он.
Отводил назад ногу, прицеливался и лупил что есть силы. Бил точно в цель — в пах, в лучевую кость, под коленную чашечку, в лицо, в солнечное сплетение, под ребра, в печень. И снова — в лицо, и снова — в пах…
Казалось, Насос задался целью убить кавказца.
Каждый удар парня отзывался чавканьем рассекаемой плоти — если наносился по открытой части тела, или глухим стоном — если кавказец инстинктивно закрывался.
— Полегче! — посоветовал Рюмин.
Насос перевел дух. Замер, хотел ударить в последний раз, но раздумал.
— Ты еще не знаешь, как в ментовке бьют, — наконец сказал он.
— Почему не знаю. Знаю! — оскорбился Рюмин. — Меня один раз в «обезьяннике» так метелили…
Но рассказать, как ему досталось, Рюмин не успел — Суслик вдруг предостерегающе поднял руку, прислушался.
— Чего ты?
— Вроде менты едут…
— Сматываться надо!
— Погоди, братва, а деньги? — воскликнул протрезвевший Дима. — Мы что, просто так старались?
— Да пошел ты!.. Смываться надо!
Подростки бросились в подворотню, подальше от пустынной в этот вечерний час автобусной остановки, и лишь Дима задержался.
Он быстро обшарил кавказца, который к этому времени уже перестал подавать какие-либо признаки жизни, нашел туго набитый кошелек и рванулся за остальными…
Звуки приближающейся милицейской сирены достигли апогея, но машина так и не появилась — пронеслась по соседней улице, не снижая скорости.
Кавказец продолжал неподвижно лежать рядом с автобусной остановкой, из полуоткрытого, разбитого рта натекла небольшая лужица крови.
Спокойно наблюдавший за избиением мужчина — он курил на балконе восьмого этажа — выбросил тлеющую сигарету и, поняв, что больше ничего интересного не произойдет, отправился в комнату. Пора было включать телевизор, чтобы посмотреть очередную серию из цикла «За гранью реального».
— Что там? — вяло поинтересовалась жена, слышавшая, как избивали кавказца.
— Ничего особенного…
Заведение с гордым названием «Князь» нельзя было отнести ни к ночным клубам с их заносчивыми фасадами и аристократической породой посетителей, ни к круглосуточным забегаловкам возле многочисленных вокзалов столицы, где можно было встретить кого угодно, от путан до командированных, которые, экономя гроши, ночевали в залах ожидания…
Скорее всего это был дешевый «Макдональдс» для богатых бездельников.
Почему — «для богатых бездельников»?
Потому что здесь можно было потратить кучу денег, ничуть не меньше, чем в престижном «Арлекино» или в малоизвестном «Китайце Ли». И даже быстрее.
Почему — дешевый «Макдональдс»?
Все дело в том, что обслуживание в «Князе» оставляло желать лучшего: грубые официантки, качество «дежурного» блюда — курник «казачок», — да и все остальное было на уровне обычного вокзального ресторана, где в лучшем случае не нахамят, а в худшем — не убьют. Впрочем, в «Князе» порой и убивали. Но редко.
Приятели попали в забегаловку случайно.
После расправы над кавказцем захотелось выпить, и они направились к ближайшему ларьку, преодолев до этого не одну сотню метров по пустынным дворам и вытоптанным газонам подальше от места происшествия.
В ларьке оказалась только водка, и даже пива (!) не было…
— Отец, дай кристалловскую, — попросил Суслик.
— Нету, — последовал ответ.
— А ты поищи, поищи, старый…
— Сказано — нету!
— Вот сволочь! — выругался Рюмин.
— Я ведь сейчас сам поищу! — пригрозил Насос.
— Рискни, — донеслось из глубины ларька, и в тишине отчетливо щелкнул затвор.
— Ладно тебе, — тотчас миролюбиво сказали парни, оттаскивая Насоса в сторону. — Шлепнет еще…
— Я ему шлепну!
— Пошли, пошли…
И точно, шлепнут, даже фамилии не спросят. Потому что ларек. А у каждого ларька — своя «крыша». Такой теперь закон!
Насос «законы» знал хорошо, отошел в сторону, как бы поддаваясь уговорам приятелей (надо же держать авторитет). У окошечка остался только вежливый Суслик.
