Альбус нахмурился. Первое, о чем он подумал, так это то, что, оказывается, сейчас время завтрака и нужно идти в Большой Зал. Потом голова его начала работать, и он нахмурился еще больше.
— И кто?— немного сурово спросил гриффиндорец.
— А ты, что, собираешься драться?— почти весело поинтересовался мальчик с Рейвенкло, скептически оглядывая худую фигуру Альбуса.
— Я не собираюсь драться,— угрюмо ответил Ал. Еще чего... Он же не какой-нибудь тролль, чтобы глупо махать кулаками!— Так кто ее обидел?
— Новый слизеринец.
— Они размножаются?— не понял Альбус, направляясь в Большой Зал.
— Нечего из школы сбегать, тогда не будешь пропускать все самое интересное,— как-то загадочно ответил рейвенкловец, махнул рукой и пошел в сторону своей Башни.
Любопытство и волнение за Берти окончательно разбудили Альбуса. Он буквально скатился по лестнице и вошел в Зал, где еще было очень много учеников. Несколько преподавателей только что сели за свой стол.
При входе Ал наткнулся на замершего в бешенстве Бруна. То, что друг был в бешенстве, Альбус не сомневался — стоило лишь взглянуть на напряженное лицо Алекса. Тот не отрывал взгляда от стола Слизерина, и Алу не составило труда понять, что они здесь с одинаковой мотивацией. Только вот Брун явно собирался помахать кулаками.
Альбус остановился рядом и проследил за взглядом Алекса.
— Кто он?— тихо спросил мальчик, толкнув Бруна плечом и указывая на совершенно незнакомого слизеринца, что сидел отдельно от всех и без особого интереса ел. Прямые черные локоны падали ему на глаза и немного бледные щеки. Выразительный, еще незаживший шрам, не скрываемый даже челкой, проходил над правой бровью. Незнакомец был одет в форму Слизерина, но остальные члены этого факультета словно сторонились его, стараясь не садиться близко. Но мальчишку, кажется, это мало волновало.
— Исключили из Дурмстранга,— буквально выплюнул Брун, продолжая испепелять слизеринца глазами.— Какого... его сюда-то приняли?!
— Говорят, за него попросил сам портрет Дамблдора,— рядом с мальчиками остановилась Марин.
— Кто говорит?— буркнул Алекс.
Марин пожала плечами и улыбнулась брату:
— Хватит сходить с ума, он не тронул Берти даже пальцем.
— Тогда почему она плакала?— Ал повернулся к подруге.
— Потому что этот мальчик сказал, что от нее пахнет собаками... или волками,— немного обескураженно пояснила Марин.— Не представляю, чего она так обиделась... Просто невоспитанный мальчишка...
И Марин пошла к своему столу, изредка бросая заинтересованные взгляды на новичка. Альбус тяжело вздохнул: видимо, Берти испугалась, что этот слизеринец знает ее тайну — о том, что ее мама и дядя Рон — оборотни.
— Как он мог почувствовать запах?— Альбус продолжал смотреть на странного слизеринца, который без аппетита ковырялся в тарелке.
— Говорят, что он сын вампира,— пожал плечами Брун,— вот и перенял кое-что от папочки.
— Вампира?— любопытство начало брать верх над беспокойством за подругу.— Разве такое бывает?
— В этом дурдоме бывает все!— фыркнул Брун, развернулся и пошел вон из Зала, словно напоминая Альбусу, что они все еще в ссоре. Ну и ладно!
Поттер еще раз посмотрел на нового слизеринца и отправился за свой стол, чувствуя голодные судороги желудка. Он опустился на скамейку, и почти сразу же рядом села Аманда. Он слабо ей улыбнулся.
— Как ты?— она заботливо потрепала Ала по плечу.— Совсем не спал?
Он помотал головой, наливая себе сока и беря кусок пирога с патокой. Сладкое обычно помогало ему поддержать силы...
— Новости от Лили есть?
Ал снова покачал головой, ленясь говорить. Он тяжело вздохнул и поднял глаза, чтобы тут же посмотреть на странного мальчишку.
— Правда, что за него попросил Дамблдор?— старательно прожевав, спросил Ал у Аманды.
— За нового слизеринца?— Она робко взглянула на объект их разговора и тут же опустила глаза.— Портреты на шестом этаже шептались б этом... Они не одобряли Дамблдора.
— Почему?
-Ну... Во-первых, мальчика исключили из Дурмстранга.
— За что?
— Не знаю, но думаю, за дуэль,— Аманда провела пальчиком у себя над бровью, намекая на шрам слизеринца.— Во-вторых, он странный...
— В каком смысле?— Альбус подавил в себе желание тут же влезть в голову новенького, чтобы все вопросы тут же отпали. Но он чувствовал себя таким усталым и невыспавшимся, что даже эта простая операция казалась ему сейчас слишком большим усилием.
— Ты видишь — никто не садится с ним рядом... Он ни с кем не познакомился и держится особняком...
— И что в это такого? Он же в новой школе,— Ал взял себе еще пирога, понимая, как с любопытством просыпается аппетит.
— Его все боятся.
— Потому что он сын вампира?— догадался мальчик.
— Потому что он странный,— пожала плечами девочка.— Говорят, что он сирота... Что его отец убил его мать, выпив у нее кровь...
— Ого... А потом он покончил с собой, выпив свою собственную?
— Очень смешно,— фыркнула Аманда.— Нет, я слышала, что его поймали мракоборцы... ну, он сопротивлялся... и они его...
— Бедный...— Ал думал не о вампире, который убил свою жену, а о мальчишке, что сидел за почти опустевшим столом. Получется, этот слизеринец совершенно одинок...
