Все вокруг рушится быстрее, чем я думал… (чернила казались здесь совсем свежими). Я недооценил эльфа. Элен, неужели я подставил тебя?
Будь что будет. Я отправляюсь, чтобы посмотреть в глаза моего мучителя и моей смерти. Может, мне повезет и меня убьют — все равно кто. Это уже неважно. Я достаточно сражался — с прошлым, с графом, с Малфоем, с собой. Я проиграл... В каждом из этих поединков я проиграл.
Я — ничтожество, потому что, собираясь умереть, я и своей смертью надеюсь отомстить Малфою. За что? Наверное, за то, чем я так и не смог стать, а он смог. За то, что он получил то, чего я так и не стал достоин.
Я хочу отомстить ему за тебя.
Я люблю тебя. Прости.
Твой Марк.»
Слез не было. Лишь пустота. Она подняла глаза на лежащего рядом мужа.
— Я тебя прощаю, — прошептала она, надеясь, что теперь он обрел то, чего так хотел, — покой.
Лили Поттер.
В голове была просто пугающая пустота.
Тишина окружала ее плотным облаком, не давая понять, ни где она, ни какой день сегодня, ни почему у нее так болит голова. Боль была похожа на зубную — что-то глубоко внутри ныло и дергало. Приятного мало.
Но все-таки ее больше беспокоило, что она ничего не может вспомнить — чтобы оттолкнуться от первого же воспоминания и понять, что происходит. Наверное, нужно открыть глаза, но было так страшно, что боль станет еще сильнее.
Она лежала и прислушивалась к тишине. Под ней была мягкая кровать, ноги укрыты чем-то теплым и уютным.
Лили тяжело вздохнула и медленно приподняла веки, осторожно впуская под них свет.
Она тут же поняла, где находится: больница Святого Мунго. Эта палата была ей знакома, даже очень хорошо — здесь когда-то лежал папа... После смерти мамы.
Лили медленно вздохнула — боль в голове не усилилась. Она вообще не менялась, словно была какой-то константой, независящей от внешней жизни.
Девушка медленно повернулась и наткнулась на ясно-зеленый взгляд из-за очков. На стуле, явно скучая, сидел Альбус. Его лицо озарила улыбка, на щеках появились ямочки, которые Джеймс никак не мог простить мальчику.
— Привет,— он спрыгнул со своего места и подошел к кровати.— Я знал, что ты проснешься, как только папа выйдет. Это закон жизни...
— Папа?— Лили медленно приподнялась на подушках и села.— Только не говори мне, что тут все семейство собралось...
Знать бы еще, по какой причине. В голове было все так же пусто, только какое-то смутное чувство беспокойства теплилось где-то очень глубоко внутри, словно ожидая своего часа.
— Пока еще нет,— Альбус сел на край ее постели и опять улыбнулся.— Но, думаю, если дядя Рон не потерялся, то скоро тут будут все.
Лили застонала: небось, большинство просто сойдет с ума от страха за нее. Потом до девушки дошел смысл слов брата, и она почти подпрыгнула:
— Дядя Рон?
Вот, что-то в голове стало проясняться. Откуда взялся дядя Рон? Он ведь ушел еще четыре года назад...
— Это долгая история,— очень серьезно, по-взрослому, ответил Ал, вынимая из кармана брюк пакет с лимонными дольками.— Хочешь?
Она покачала головой — боль никак на это не отреагировала. Так, вот теперь она хотела, чтобы тут появился хоть кто-то, чтобы ответить на ее вопросы.
Что случилось? И почему так странно болит голова?
— Папа пошел поговорить с целителем и отправить сову,— Альбус засунул за щеку несколько долек сразу и блаженно вздохнул.— Я ему обещал, что не буду тебя будить...
— Но ты меня и не будил,— заметила Лили, поправляя одеяло. Она пыталась найти в памяти хоть что-то, за что можно было бы зацепиться. Но воспоминания путались, словно кто-то их очень небрежно перемешал.— Ты знаешь, что со мной случилось?
— Целители обычно не рассказывают это маленьким братьям пациентов,— Ал попытался улыбнуться, но с набитым ртом это у него получилось хуже, чем говорить.
— А ты будто бы и так не узнал,— Лили погладила мальчика по руке.— Кстати...— она остановила свой взгляд на неособо чистом воротнике его рубашки, затем на галстуке и жилете с эмблемой Гриффиндора. Несколько частей памяти прилежно встали на место.— Ты почему не в школе?
— Долгая история,— опять ответил Альбус.— Такая же путанная, как и о дяде Роне.
— Такими темпами я вообще ничего не узнаю,— заметила девушка.— Как я сюда попала? Или это тоже долго рассказывать?
— Почему же,— ухмыльнулся Альбус.— Это просто: тебя нашли на Косой аллее, без сознания.
Так... Она попыталась вспомнить что-то по этому поводу. Бесполезно. В голове — пустота. Она совершенно не помнила, почему была на Косой аллее и что с ней случилось.
— Наверное, я ударилась головой,— предположила девушка, пытаясь объяснить боль.
— Нет,— уверенно проговорил Альбус, чуть грустно глядя на нее.— У тебя ни одной царапины, целитель тебя осмотрел...
— Давно я тут?
— Мы пришли час назад, ты уже была здесь, только никто не знал, что это ты,— мальчик оглянулся на дверь.— Папа идет.
Лили даже обрадовалась: папа все объяснит понятнее, а то Альбус иногда совершенно не умел говорить ясно и просто. Появление Дамблдора в его снах иногда ничего хорошего брату не приносило.
