Австралийский писатель описал тяжелую жизнь ракетчиков полигона Вумера, ракеты которых сбивают бумерангами аборигены. Журнал «Вокруг света» 1961 г., № 6
Он впервые увидел чудовище, из-за которого пришел сюда, в тот самый момент, когда острый нос великана на мгновение вспыхнул в лучах заходящего солнца.
Муньярра тотчас же упал на землю и спрятался в зарослях сухого тассока. Наконец-то он выследил свою добычу на земле! Сердце его ликовало. Но Муньярра сдерживал свои чувства, он хотел захватить чудовище врасплох. Он лежал, не шевелясь, пока не погасли последние вспышки света, вырывавшегося из открытых глаз чудовища, и не наступила ночь.
Тогда Муньярра встал. Его голое черное тело растворилось в ночной темноте. Не колеблясь ни минуты, охотник направился к врагу и, описав большой полукруг, чтобы чудовище не заметило, подошел к нему с восточной стороны. Там, в небольшой низине, Муньярра разложил оружие: тяжелый боевой бумеранг, два легких охотничьих дротика и смертоносное копье с плоским концом. Рядом с копьем — вумера, метательная палка, похожая на огромный вязальный крючок. Острая зазубрина на конце позволяла присоединять вумеру к рукоятке копья, чтобы удлинить его и сделать удобнее для броска.
Из-за пояса он достал убитую еще днем бородатую ящерицу, которую собирался поджарить на ужин.
Голыми руками Муньярра выкопал узкую канавку и, собрав немного хворосту, сложил его в углублении.
Муньярра добыл огонь, вращая ладонями палку, вставленную в расщепленный кусок дерева, который крепко сжимал большими пальцами ног. Затем поднес к сложенным в канаве веткам пучок тлеющей травы и дул на нее, пока не появилось пламя.
Съев обжаренную ящерицу, Муньярра расширил и удлинил канавку, разбросал по ней раскаленные угольки. А когда они погасли, выгреб, золу и, улегшись на теплую землю, заснул.
Прошло больше месяца, с тех пор как Муньярра покинул родные места, лежащие между морем Тимор и заливом Карпентария. Он шел туда, где, если верить слухам, говорящим дощечкам с зарубками да сигнальным кострам, белые люди вместе с чудовищем занимались страшным колдовством. Чудовище летало по воздуху, как копье, у которого вместо рукоятки огненный хвост, а голос чудовища звучал, словно раскаты грома.
Муньярра был вождем уарраймуллуков, самым искусным охотником и воином племени. Кровь отважных и бесстрашных предков текла в его жилах. Он был готов к такому же великому подвигу, какой совершил в давно прошедшие дни могучий Грунгрунья.
Муньярра слышал, что даже белые люди сделали «говорящую бумагу» о подвиге Грунгруньи. Еще бы, ведь храбрый вождь древнего племени арунта один, сражаясь только правой рукой, прогнал прочь первых белых пришельцев и их ревущих рогатых страшилищ. Эти уроды поедали всю траву, отчего стали умирать с голоду робкие кенгуру и разные мелкие птицы и звери, охотой на которых жили арунта.
Правда, спустя годы снова появились со своими стадами белые люди. Их было много, они принесли страшное оружие и захватили страну. Но белым, наверное, стало стыдно забирать и этот, самый северный полуостров. Поэтому-то там и сейчас, сохраняя нравы и обычаи далеких предков, живет племя Муньярры. И до сих пор сердца уарраймуллуков бьются быстрее при звуках песен о победе великого Грунгруньи.
…Тяжело ступая в клубах пыли, лавина чудовищ с угрожающим ревом двигалась сквозь кустарник и заняла тропу, по которой продвигался Грунгрунья. Каждое из чудовищ несло на голове два копья, и все они были направлены прямо на Грунгрунью.
Позади стада слышалось частое щелканье кнута, а вдали, за вскинутыми вверх копьями рогов и колышущимися спинами, Грунгрунья увидел смешно одетых белых всадников.
Он и раньше встречал людей, ездивших верхом, но видел их только издалека. В одной из стычек с ними Грунгрунья потерял левую руку, а несколько воинов его племени были убиты, и все потому, что их ужалили визжащие осы, выпущенные белыми из смертоносных метательных палок. Нацеливаясь на Грунгрунью и его людей, палки выбрасывали клубы дыма и издавали громкое «крак»!
Стадо преградило Грунгрунье путь. Как пересечь открытую лужайку на виду у переднего чудовища, огромного длиннорогого быка, и у визжащих ос, чьи укусы несли смерть?
Надо было бежать, Грунгрунья знал это. И все же он решился на внезапное, дерзкое нападение.
Притаившись в тени густого кустарника, Грунгрунья изо всей силы метнул в своих врагов тяжелый боевой бумеранг. Затем, высоко подняв копье, издал воинственный клич и, словно орел, расправивший крылья, ринулся на лужайку.
Бумеранг выбил левый глаз и сломал рог переднему быку. Бык взревел, встал на дыбы, ударился о рога шедшего за ним и повернул назад.
Стадо остановилось, смешалось, а через несколько мгновений обезумевшие от страха животные, тесня и толкая друг друга, бросились обратно, преследуемые криками погонщиков, пытавшихся их остановить.