В расположение 216-го стрелкового полка майор Розин приехал в первом часу ночи. Пока он собирал рассыпанные повсюду патроны, искал свою планшетку и вылезал из машины, шофер успел проверить все четыре ската, ковырнуть пальцем заднее стекло, простреленное пулей, сосчитать пробоины и осмотреть мотор.
- Легко отделались, товарищ майор! - Он с треском захлопнул капот. Начальник разведки усмехнулся.
- Давно на фронте?
- Я-то? - Шофер озабоченно тер ветошью лобовое стекло. - С октября.
- А до этого?
- До этого? - Манера переспрашивать, по мнению майора, была свойственна людям осторожным и криводушным. Они нарочно тянут время, обдумывая даже самый пустяковый ответ. - До этого я генерала возил, ответил, наконец, шофер.
- Какого генерала?
- Генерал-майора Дудина.
- Не знаю такого. Какой дивизии?
- Сорок девятой.
- Где она базировалась?
- Где стояла, спрашиваете? - Ну да.
- Северо-восточнее Москвы. Более точного места указать не могу, так как у нас насчет военной тайны было строго, товарищ майор...
Розин прошел мимо откозырявшего ему часового в штабной блиндаж, ответил на приветствие щеголеватого старшего лейтенанта - оперативного дежурного, велел позвать санинструктора. Видя нарочито встревоженное лицо дежурного, его сдвинутые к переносице брови, коротко пояснил.
- Царапина.
- Я вызову врача, - сказал старший лейтенант.
- Я же ясно сказал: санинструктора! И, если можно, дайте крепкого чаю.
- Можно с лимоном?
- Давайте с лимоном, только поскорее.
Чай ему подал через минуту ординарец полковника Бородина Завалюхин, которого из уважения к его возрасту все звали по имени-отчеству.
- А что, Федот Спиридонович, спит твой полковник или бодрствует? спросил Розин, принимая из рук солдата фарфоровую кружку.
- Еще не ложились, - ответил Завалюхин, - как вернулись в двенадцатом часу, так от стола ни на шаг.
Розин отхлебнул, благодарно кивнул. Завалюхин просиял, наклонился поближе, так как был очень высокого роста.
- Приказано: как только вы прибудете, так чтоб доложить...
- А откуда он знал, что я прибуду? Завалюхин развел руками:
- Не могу знать, товарищ майор, а только так и сказал...
- Ну хорошо, дай отдышаться.
Откинув плащ-палатку у входа, в блиндаж впорхнула санинструктор Свердлина, блондинка с большими голубыми глазами и ярко накрашенными губами.
- Товарищ майор, что с вами? - воскликнула она голосом провинциальной актрисы и мгновенно очутилась на коленях перед майором, сидевшим на скамейке. Короткая юбка защитного цвета подалась вверх, открыв полные колени, ловкие пальчики коснулись руки майора, кое-как перевязанной носовым платком. - О боже, вы ранены!
"Откуда у этой девочки столько опереточного?" - подумал Розин.
- Встаньте, Свердлина! Вы что, всех перевязываете на коленях?
- Но мне так удобней, товарищ майор! - ничуть не смутившись, ответила она, и губы ее капризно изогнулись.
- Встаньте!
Вошел наконец старший лейтенант и поставил на столик тонкий стакан в подстаканнике и блюдечко с кусочками рафинада.
- Ну вот и все, - уже другим тоном сказала Свердлина, затягивая сумку. - Вообще-то, надо бы укольчик сделать. Против столбняка.
- Обойдется.
- Положено.
- Вы свободны, товарищ младший сержант, идите. Она грациозно повернулась и вышла.
- Спасибо, Гущин, - сказал майор, отодвигая стакан. - Я уже... Полковник Бородин у себя?
- Он вас ждет, - сказал старший лейтенант, предупредительно отодвигая плащ-палатку.
В просторном помещении штаба горело сразу три светильника: две "летучие мыши" под потолком и керосиновая лампа на столе, на углу разложенной карты.
- Наконец-то! - полковник бросил карандаш, пошел навстречу. - А я тут тебя каждые десять минут поминал. Привык, понимаешь, к твоему присутствию... Ранили? Когда? Где?
- Возле Бибиков обстреляли. Там есть такой хитрый поворот, когда из лесу выезжаешь... Чудом проскочили. Водитель - раззява проглядел, а потом, вместо того чтобы нажать на железку, начал разворачиваться... Ты не знаешь, как там мой Рыбаков?
- Твой Рыбаков приказал долго жить, - сказал Бородин, - хороший был солдат, ничего не скажешь, и водитель отличный. Ты с ним с сорок первого, кажется?
- С февраля сорок второго.
- Да, брат... Такого человека не помянуть грех! - Он достал откуда-то бутылку водки, поставил на стол два стакана в подстаканниках. - Закусить нечем. Спиридоныч спит, наверное, ну да ничего...
Неслышно ступая, вошел Завалюхин, неся большую сковородку жареной картошки, дощечку с крупно нарезанным хлебом, раскрытую банку свиной тушенки, и поставил все это на край скамьи.
- Ты чего, Спиридонович? - спросил Бородин.
- Так ведь голодные небось! - Завалюхин сделал движение рукой в сторону Розина.
- Ах да, верно. Спасибо, очень кстати. - И когда солдат повернулся, чтобы уйти, остановил его: - На-ко вот, держи, Федот Спиридонович.
- Чего это вы, товарищ полковник? Доктор вам запретил, а вы...
- Ладно, ладно, Одного хорошего человека помянуть нужно.
- Кого это?
ПО
- Или не знаешь?
- А, Николая... Ну что ж, пускай земля ему будет пухом. Золотой мужик был!
Все трое выпили.
- Я пойду, - сказал Завалюхин, степенно вытирая усы щепотью, - ежели чего надо, я тут...
