– Прикидывал, каким образом снайпер вычислил нужный сектор обстрела... – Как он попал на территорию леса? Моя охрана утверждает, что это решительно невозможно!
– Для меня это пока загадка. Как, впрочем, и многое другое. Если ты не возражаешь – сегодня же осмотрю местность и прикину, что и как. – Лицо Клима в одночасье стало холодным и непроницаемым, как у Джеймса Бонда накануне очередного ответственного задания. – Ты, главное, меньше слушай помощников и охрану. Хвост не должен крутить собакой...
Съемочная группа телепрограммы «Резонанс» по-прежнему скучала в Бочкаревом Потоке. Теперь телевизионщики на собственной шкуре чувствовали, что означает выражение «быть почетными пленниками». Кремлевская кухня, элитная выпивка, отдых на закрытом пляже под охраной неулыбчивых мордатых пареньков в одинаковых серых костюмах, но при этом – никакой связи с внешним миром.
Работа над фильмом шла ни шатко ни валко, и это выглядело более чем естественно: последние события в Бочкаревом Потоке явно не способствовали полетам творческой мысли. С самого утра съемочная группа просиживала в монтажной, а после обеда, когда зной спадал, отправлялась на море. Спешить было некуда, да и особо незачем. Расторопная московская рысь незаметно сменилась ленивой южной походкой. Опытные телевизионщики понимали: все, что они могли сделать, они сделали, и теперь от них уже ничего не зависит...
И только видеоинженер, подвешенный на оголенном нерве, по-прежнему лелеял сенсацию. Отправляясь на пляж, он всегда брал с собой радиоприемник и, подкручивая колесико настройки, силился отыскать вражеские голоса. Однако и «Свобода», и «Немецкая волна», и «Голос Америки» ни словом не обмолвились об убийстве главы Российского государства...
Вот и теперь, сидя под матерчатым зонтиком-грибком, молодой человек сосредоточенно сканировал эфир. Однако темы радийных репортажей, на его взгляд, выглядели рутинно: очередной взрыв гостиницы на Ближнем Востоке, катастрофа авиалайнера, пандемия птичьего грипа...
– Зря стараешься, – уронила Тамара Белкина, поправляя солнцезащитные очки. – В ближайшие дни главную новость мы вряд ли услышим.
– Но почему?
– Потому что буржуины – ребята серьезные, – поддакнул режиссер. – Информация об убийстве президента пока не подтверждена на официальном уровне. А без этого никто не рискнет давать ее в эфире. Врать на Западе не принято. Репутация, знаешь ли, дороже всего... Потому что она стоит денег. Соврал пару раз – и опустился твой рейтинг ниже плинтуса. А доверие аудитории потом ни за какое бабло не купить...
– А Кеннеди? Уже через полчаса после выстрелов в Далласе о его смерти знала вся мировая общественность! – с юношеским задором напомнил видеоинженер. – А покушение на де Голля? А убийство Ицхака Рабина? Я уже не говорю об Индире Ганди!
– Ты бы еще вспомнил убийство императора Калигулы! – едко вставила Белкина. – А то есть еще замечательный отечественный персонаж – Иван Грозный... Который в припадке своего наследника убил. Как там насчет мировой общественности? Сразу информировали?
– И не забывай о трагических событиях на заводе Михельсона! – в тон Тамаре добавил оператор. – Когда злодейка рода человеческого эсерка Каплан в дедушку Ленина отравленными пулями стреляла...
– Нет, но почему у нас, в России, все не как у людей? – ярился молодой человек. – Почему о смерти главы государства электорат узнает исключительно по трансляции балета «Лебединное озеро»?
– В того же Джона Кеннеди, к твоему сведению, стреляли на глазах всего города... К тому же выстрелы Ли Харви Освальда в американского президента или кого там еще запечатлело несколько случайных кинокамер, что и явилось прямыми доказательствами, – степенно напомнил режиссер и решил перебраться подальше от опасных разговоров. – А какие доказательства у нас, даже если бы вы сумели передать послание?
Теперь Федорович сидел в отдалении под зонтиком и дремал.
Белкина шепотом посвятила оператора в тайну шнура от торшера и тут же не преминула уколоть:
– Наш видеоинженер никакой не стукач, в отличие от твоего Федоровича.
Но оператор особо не воодушевился:
– Твое электронное письмо со стрельбой в загородной местности, которая, к тому же, не поддается идентификации, не доказательство. Даже будь у нас и подлинные кадры! Подобные вещи и смонтировать можно! Так что, пока не подтвердится на официальном уровне – нашим кадрам грош цена в базарный день...
Однако оператор тоже «зажегся», теперь и он жаждал прорыва на внешнем фронте, упорно отказываясь внимать голосу собственного разума. Он нервно почесывал бороду и, подставляя спину под южное солнце, то и дело прихлебывал из фляги, оживлялся в начале каждой новостийной передачи. Видеоинженер не переставал терзать радиоприемник, перескакивая со станции на станцию.
– Интересно, а кто его убил? – вопрошал он, переходя с коротких волн на ультрокороткие.
– Известно кто – убийца! – хмыкнул оператор.
– А за что?
