Голос Белкиной дрожал: – ...и сейчас, ночью, я при помощи наших видеоинженера и оператора тайком записываю на четвертую звуковую дорожку эту трагическую новость. Надеюсь, она дойдет до зрителя, и спецслужбы не сумеют скрыть правду от народа...
Гендиректор лихорадочно сопоставил события последних дней: телефонной связи с группой не было, сюжеты о президенте исчезли из эфира и из газет.
«Она не врет. Такими вещами не шутят», – сделал он абсолютно правильный вывод, но вслух сказал:
– Это безответственный розыгрыш. Провокация. Подождите меня здесь. Надо разобраться, и никому ни слова. Откроете дверь, когда я постучу вот так, – Владимир Петрович трижды стукнул костяшками пальцев в массивную дверь аппаратной. Сами понимаете ответственность...
– Я никому не скажу, – пообещал бледный, как отбеленное полотно, инженер.
Гендиректор, прижимая кассету к груди двумя руками, побежал по коридору.
Инженеру пришлось ждать недолго. Не прошло и десяти минут, как в запертую на ключ дверь аппаратной трижды постучали – точно так, как обещал гендиректор.
– Кто там? – срывающимся от волнения голосом поинтересовался инженер.
Вместо ответа повторился условный стук. Дверь приоткрылась. В коридоре стояли трое крепких мужчин с казенными лицами, на всех были надеты белые халаты. Инженер не успел закрыть дверь – не дал подставленный ботинок. Без лишних слов его скрутили, бросили на диван, в предплечье воткнулась тонкая игла.
Бедняга еще попытался укусить зажимавшую ему рот ладонь, но мышцы уже не слушались, сделались ватными.
– Придет в себя не раньше чем через два часа, – заглядывая в зрачок неподвижному инженеру, произнес один из «медиков».
Обмякшее тело положили на раскладные брезентовые носилки и буквально бегом бросились по коридору.
– Разрешите, пропустите! – кричал один из мужчин в белом халате, оттесняя любопытных от арки металлодетектора на самом выходе из телекомпании, – каждая секунда дорога.
– Его в какую больницу везут? Надо же семье сообщить! – бежала за носилками девушка-администратор.
– В реанимацию! Туда все равно никого не пустят! – послышалось в ответ. Мы сами позвоним.
Хлопнули дверки машины «Скорой помощи». Вскоре синяя мигалка уже полыхала в потоке других автомобилей, надрывалась сирена.
– Вот как бывает, – вздохнула администратор, – пришел человек на работу, и на тебе – приступ.
Дежурный милиционер за стойкой пощелкал клавишами компьютера, отыскал фамилию инженера и от руки «пробил» время, когда тот оказался по другую сторону автоматического турникета.
Тем временем секретарша Владимира Петровича, сверяясь со списком, один за одним набирала телефонные номера и говорила в трубку:
– Простите, но назначенная на сегодня встреча отменяется. Гендиректора срочно вызвали в администрацию. Я сама перезвоню и сообщу другое время...
А сам Владимир Петрович, якобы вызванный в администрацию, сидел за письменным столом в своем кабинете. Напротив него расположился неулыбчивый мужчина в годах, между ними лежала злополучная кассета.
– Вы правильно сделали, что сразу же обратились к нам, – гость провел ладонью по короткому «ежику» седых волос.
Гендиректору показалось, что от этого простого человеческого движения брызнули электрические искры и в воздухе запахло паленым.
– Не первый год на руководящей должности, – скромно напомнил Владимир Петрович, – всегда контакт держу с органами.
– Естественно, все, что вы слышали, – это безответственная провокация, – сказано это было без тени улыбки.
– Я ни секунды не сомневался, – гендиректор попытался сказать это как можно более убежденно, – поэтому и поспешил принять меры. Сами понимаете.
– Вы – человек ответственный, мыслите по-государственному. Просто забудьте о том, что слышали, и больше не думайте об этом досадном недоразумении.
– А с передачей что делать? Мы ее анонс уже второй день крутим.
– Сюжет должен выйти в эфир строго по графику. И никаких изменений программы передач ни на этой неделе, ни на следующей. На всякий случай отмените все прямые эфиры.
– Даже новости пускать в записи? – на вдохе прошептал Владимир Петрович.
– Если вы уверены на сто процентов в своих ведущих. – Гость строго посмотрел в глаза хозяину кабинета. – Провокация, возможно, исходит не из одного источника.
– Вы меня убедили, осторожность не помешает.
– Вот и хорошо. Кассету вам вернут – привезут вечером.
– А это... четвертая дорожка?
– Наши специалисты сотрут лишнюю запись, не беспокойтесь. Мы все держим под контролем.
Кассета исчезла под крышкой серебристого кейса. У гендиректора немного отлегло от сердца: кажется, его не собирались никуда увозить, мало того – оставляли руководить телекомпанией в трудное для страны время. Подобное доверие дорогого стоило. Он суетливо провожал гостя.
– Я все понял. Если возникнут спорные моменты, проинформирую, посоветуюсь. Вы всегда можете на меня рассчитывать.
И тут на губах гостя появилось подобие улыбки.
– Вы даже не спросили, где сейчас находится ваша лучшая съемочная группа.
