Бондарев резким движением опустил рукоять пистолета на затылок охранника, тот рухнул на кожаный диван.
– С ним все в порядке, жив, – поспешил успокоить ойкнувшую, схватившуюся за сердце секретаршу Бондарев. – А теперь, Владимир Петрович, мы идем к вам. Есть предложение: сделать так, чтобы все остались довольны жизнью, – пистолет исчез в кармане.
– Все в порядке, – умоляюще пролепетал гендиректор, обращаясь к секретарше, – никуда не звоните. Я потом сам...
Белкина с гордо поднятой головой прошла в кабинет мимо своего шефа-предателя, села за гостевой столик. Бондарев выразительно посмотрел на секретаршу и очень вежливо произнес:
– Извините за беспокойство, – и закрыл за собой дверь.
Гендиректор на ватных ногах обошел письменный стол и опустился в кресло.
Большинство руководителей, как мифический Антей от земли, получают прилив энергии от начальнического кресла. Пистолет ему пока не угрожал, опасный незнакомец вел себя сдержанно. К тому же ногой удалось нажать под столом «тревожную кнопку». Владимир Петрович воспрянул духом и даже рискнул возмутиться:
– По какому праву?..
– Тамара Викентьевна пришла, чтобы вам сказать... – Клим стал за спиной у Белкиной.
Гендиректор тут же замахал руками:
– Я твое безответственное послание на четвертой дорожке получил! С меня хватило. И больше ничего не хочу знать! Ты не должна была так поступать. Уж не знаю, что на тебя нашло?!
– Она пришла говорить, а не слушать, – напомнил Клим.
– Меня заверили на самом верху, что это полный бред! – асимметрично парировал Владимир Петрович.
– Я хоть раз передавала в компанию недостоверные новости? – внятно произнесла Тамара.
– Не припомню, – вынужден был признать шеф. – Но это ничего не меняет.
– И вы верите тем, на самом верху? – с улыбкой Джоконды поинтересовалась телеведущая.
– Нет, но не верить не имею права, – сдался гендиректор. – И в любом случае не собираюсь выдавать твое сообщение в новостях. Хоть убейте меня в моем же кабинете.
– Я уже поняла, с кем имею дело, и даже раскаиваюсь, что поступила неправильно, – ухмыльнулась Тамара. – Но мне моя работа нравится, и я не собираюсь ее терять. Сюжет для эфира про один день президента я честно завершила, мы передали его на студию, и теперь я просто хочу спокойно ходить на службу.
– Это невозможно, – тут же признался гендиректор. – Твой пропуск я уже аннулировал, а твой контракт лежит у меня на столе, тебя по десяти пунктам можно уволить, – он принялся шарить среди бумаг, будто именно этот аргумент мог убедить Белкину.
Тем временем сердобольная секретарша честно выполняла свой долг, она прикладывала к затылку бесчувственного охранника мокрое полотенце, тот негромко постанывал, но в сознание не приходил. В приемную зашли двое – одного из них женщина знала в лицо – тот самый, важный и неулыбчивый, с седым ежиком коротко стриженных волос, изредка навещавший гендиректора. Второй мало чем отличался от лежащего на диване, только глаза пошире. Оба прятали в ладонях пистолеты.
– Там... – прошептала секретарша, указывая взглядом на закрытую дверь кабинета.
– Это он привел Белкину? – неулыбчивый вытащил из кармана фотографию Бондарева.
– Он, – заморгала немолодая женщина. – Осторожно, у него пистолет.
– Понятно, вооружен, – прозвучало буднично.
Офицеры ФСО переглянулись, после чего абсолютно нелогично спрятали пистолеты и зашли в кабинет. Охранник на диване раскрыл глаза, что-то промычал и тут же вновь впал в забытье.
При появлении визитеров Владимир Петрович расплылся в мстительной улыбке:
– Я их задержал до вашего прихода.
– Хорошо, что зашли, – спокойно поприветствовал Бондарев, кивнув неулыбчивому. – Вам тоже будет полезно послушать. Передадите по инстанции.
Тот, к кому обращался Бондарев, сдержанно кивнул в ответ, как кивают малоприятному, но хорошо знакомому человеку. Белкина сверкнула глазами, поняв, что сейчас переломит ситуацию.
– Если я или Бондарев исчезнем больше, чем на один день, или с нами что-то случится, – голос ее лился мягко, журчал, прямо как из динамиков телевизора во время передачи, – то мои коллеги извлекут спрятанную нами информацию и покажут ее на Западе. Так и передайте тем, кто нас преследует. Они с нас теперь пылинку сдувать должны.
По выражению лица Бондарева Тамара тут же догадалась, что «те, кто их преследует», лично присутствуют при разговоре.
– У меня сегодня эфир. Я веду вступление и окончание к показу фильма «Один день с президентом», – нагло напомнила Белкина. – Больше я не собираюсь быть чьей-то пленницей.
– Мы уже заменили ведущую передачи, – гендиректор с надеждой посмотрел на неулыбчивого.
– Как заменили, так и отмените. Я сама выйду в эфир, – твердо стояла на своем Тамара.
– Придется согласиться, аргумент у нее убийственный, – посоветовал неулыбчивый Владимиру Петровичу и посмотрел на телеведущую как карточный игрок, приберегший к концу игры козырь: с чего ни зайди, выиграет.
– Черт с тобой. Сегодняшняя и следующие передачи твои. Пропуск я восстановлю, – признал свое поражение гендиректор. – Но только мы начинаем сегодня в студии на час раньше. Не опоздай.
– Что? Вы изменили время выхода в эфир?
