– Ты огорчена, Марта? Потому что хочешь выйти замуж? И есть за кого? – заинтересовалась Бетти, с любопытством поглядывая на расстроенную служанку. – Быть может, тебе стоит поехать со мной, возможно, на год-полтора к Ноттингему?
– Я там буду совсем чужая, леди! А вот сын деревенского лавочника Майкл Харви может и согласился бы стать моим мужем! Но ему нужны деньги, чтобы начать свое дело! И без приданого я ему вряд ли нужна! Теперь он найдет другую девушку, хотя знает, что я очень выносливая и сильная! И так же, как мама, нарожаю много здоровых детей! – Марта рассказывала о своих переживаниях с такой горячностью и гордостью, что Бетти прониклась к этой простушке самым искренним сочувствием.
– Марта, я хочу, чтобы ты и дальше прислуживала мне. Хотя бы год, пока я освоюсь с жизнью в замке лорда Гарольда Ноттингема! Ты ведь никогда не предашь меня, Марта?.. За это я дам тебе очень хорошее приданое. Ты ведь свободна и можешь выбирать, где жить? Впрочем, посоветуйся с родителями, Марта, я тебя не тороплю, – Бетти заметила, что служанка призадумалась над ее предложением, и ей стало немного спокойнее на душе.
Бетти боялась оказаться в малознакомом доме Ноттингема, словно в западне, опасалась стать подневольным существом при чужих и, как ей казалось, враждебно настроенных людях.
– Вы, похоже, не спешите идти в зал, леди Элизабет? – вернула Марта к реальности свою хозяйку. И Бетти поняла, что девушка довольно проницательна. – Идите, не надо бояться мертвого сэра Мэтью! Он Вас любил, и душа его не желает и не сделает Вам ничего дурного!.. А мне нужно прибрать в Вашей комнате и помочь на кухне. Скорбящих собирается много, и всех надо накормить после погребения усопшего, леди Элизабет.
Бетти медленно спускалась по лестнице, ярко освещенной смоляными факелами. У нее было чувство, что все обитатели замка напуганы до такой степени, что боятся даже полумрака, будто смерть затаилась в каждом неосвещенном углу.
В теплом воздухе зала, переполненного скорбящими родственниками и знакомыми, стоял непривычный сладковатый запах. Мэтью лежал в гробу на высоком постаменте, бледный, сосредоточенный и очень серьезный, будто в отличие от живых познал что-то очень важное и значительное. Его темные брови были удивленно приподняты, словно нечто, увиденное в последнее мгновение жизни, сильно изумило его своей, нереальностью… Возможно, он увидел своего убийцу? И был ошеломлен этим!
Бетти прошла сквозь строй расступившихся людей, которые посматривали на нее, как ей показалось, с недоверием и сомнением, ведь все уже знали, что именно она присутствовала в момент смерти сэра Мэтью. Тихими шажками девушка приблизилась к лорду Эдварду, который, судя по всему, все еще не смирился с потерей. Отрешенный взгляд его время от времени блуждал по лицам гостей, и был заметно, что из лорда Стэнли вместе с потерей сына исчезла клокочущая, бьющая фонтаном энергия. Та энергия, что питала и поддерживала его в самые трудные минуты жизни. Люди, окружившие постамент с гробом, молчали, лишь пожилой и худой служка из домашней церкви рода Стэнли, стоя в ногах покойного, монотонно читал заупокойные слова.
Бетти закрыла глаза и принялась старательно повторять за служкой каждое слово, но вскоре перестала улавливать смысл звучащего текста…
Дядя Эдвард коснулся руки племянницы своими ледяными пальцами:
– Прости меня, Бетти! – почти беззвучно прошептал он почти такими же, как у сына, бесцветными губами. – Прости за то, что я повел себя сегодня так несдержанно. Но смерть, отнявшая у меня сначала Патрицию, а теперь и сына, сотворила со мной что-то страшное…
– И ты прости меня дядя Эдвард! Прости! – Бетти ответно прижалась плечом к твердому мужскому плечу. – За то, что я принесла тебе сегодня трагическую весть! За то, что на моих глазах убили Мэтью!.. Я подозреваю, нет, почти уверена, что это мог сделать только Эмерик Ноттингем!.. Не отдавайте меня замуж за Гарольда Ноттингема, дядя!
– Держись, дитя мое! Держись, Бетти! Твоих подозрений недостаточно для серьезных выводов. Хотя… Возможно, убийца, и правда, находится среди нас! – лорд Эдвард мрачным, подозрительным взглядом осмотрел присутствующих, отвернулся и больше уже не отводил прощального любящего и страдающего взгляда с лица своего сына.
Церемония прощания тянулась так долго и монотонно, что спустя два часа Бетти почувствовала, как потихоньку начинает дремать. В зале становилось все душнее от горящих факелов и дыхания скопившихся людей. Бесконечно шелестели осторожные шаги уходящих и приходящих. Раздавалось легкое покашливание, кряхтели и хныкали уставшие дети. Все эти звуки утомляли и усыпляли. Бетти уже не воспринимала горе так остро, как несколько часов назад. Усталость, похоже, убивала в ней все чувства и желания, кроме одного – Бетти страшно хотелось спать. И с каждой минутой бороться с навалившейся на нее сонливостью становилось все труднее… Покачиваясь на стуле с высокой спинкой, она уже не видела, как лорд Эдвард сделал кому-то знак, и только почувствовала, что рядом с ней вновь оказалась Марта:
