Рыцари сопровождения спешились во дворе замка и, сняв гроб с повозки, сразу понесли его в подвал; Там каждый поклонился, отдавая последнюю дань уважения покойной, и удалился. Остались только родные. Леди Мэрион в черном платье и траурном покрывале сдержанно роняла слезы. Она постоянно напоминала себе, что настоящая леди не должна показывать свое горе публично.
По стенам горели факелы, и в подвале часовни было довольно светло. С каждой минутой от факелов становилось все жарче и жарче…
Наконец, сняли крышку гроба, и Марта тут же кинулась растирать леди Элизабет затекшие ноги и руки. Когда же девушка, отталкивая служанку, поспешила выбраться из бархатного погребального ложа и едва не упала от слабости, леди Мэрион тихо ахнула и осела на каменный пол. Лицо ее покрылось бледностью, губы беззвучно шевелились…
– Дорогая Мэрион! – сэр Ричард попытался приподнять супругу, но раненая рука его еще не совсем слушалась. – Эдвард, дорогой брат, помоги мне!.. Мэрион, Мэрион, приди в себя!..
– Леди Мэрион! Леди Мэрион! Ваша девочка жива! Жива! Но об этом никто не должен знать! Слышите, леди Мэрион?!.. – сэр Эдвард помогал младшему брату растирать виски потерявшей сознание леди.
Придя в себя, леди Мэрион, пошатываясь, поднялась на ноги и еле сдержала себя, чтобы не влепить дочери пощечину.
– Бетти! Леди Элизабет, что за странные шутки? Что за шуточки?! – негодовала она. – Ты ведешь себя, словно шут-балаганщик, Бетти! Совершенно не думаешь о близких людях и их здоровье!..
– Мама! Мамочка! Прости, дорогая моя!.. – Бетти обхватила мать, горячо целуя ее. – Так надо, мама! Прости! Прости! Прости! Папа!.. Дядюшка… Остановите леди Мэрион, не то она всерьез поколотит меня!
– Что случилось?! – старая Анна растерянно топталась возле каменной гробницы Мэтью. Слепая женщина ничего не понимала:
– Я слышу голос леди Элизабет, Марта!.. Моя голубка жива?! Она, правда, жива?!.. – и Анна протянула руки, ощупывая пространство перед собой.
Бетти обхватила кормилицу за шею, расцеловала и подставила щеки под узловатые любящие пальцы.
– Я узнаю эти горячие ласковые ручки! – обрадовалась Анна, целуя каждый пальчик Бетти. – Я чувствовала, что моя голубушка жива, но не надеялась еще когда-нибудь встретить ее и расцеловать нежно, как раньше! – няня тихонько засмеялась. – Я знала, что наша девочка обманет смерть! И всю ночь молилась за ее выздоровление! Мое сердце не хотело верить плохим вестям!
– Вернее, мы с отцом и дядей сделали смерть моей союзницей! – Бетти резвилась, точно дитя. Потом, сообразив, что находится в неподходящем для веселья месте, спохватилась: – Сэр Эдвард, простите мою дерзость и глупость!.. Дядя, дорогой, прости меня!..
– Потише! – сэр Эдвард недовольно смотрел на возбужденную компанию. – Не станем нарушать священной тишины и покоя нашего Мэтью и всех предков! Помните – все должны скорбеть! Никто, кроме нас – ни в замке, ни за его пределами, не должен знать, что Бетти вернулась домой живая!
Леди Мэрион, совершенно сбитая с толку, забыла о нормах этикета и беспрестанно целовала Бетти и заодно Анну Торн. Потом все вышли из подвала и медленно поднялись в гостиную комнату, оставив пустой гроб Бетти в каменной гробнице неподалеку от саркофага, где покоился недавно погибший Мэтью.
Бетти сидела перед камином в гостиной комнате. Хорошо, что похоронная процессия успела добраться в замок Стэнли незадолго до начала дождя. Мощные раскаты грома и яростные вспышки молний теперь уже не могли никого напугать. Ливень начался, когда все поднялись на второй этаж и сидели за накрытым столом.
Успокоенная Марта с довольным видом прислуживала всем сразу. Она стремительно сновала от гостиной к кухне и обратно, точно челнок в ткацком станке.
Леди Мэрион, бледная от перенесенного потрясения, полулежала на диване, обложенная разноцветными атласными подушками и укрытая клетчатым шерстяным пледом. Она время от времени смотрела на дочь остановившимся взглядом и томно закрывала глаза, все время повторяя:
– О, ужас, Бетти! Дорогая моя, о, ужас! Как только ты могла решиться на такое, дитя мое! Как ты могла так испытывать меня?
– Мама, перестань ужасаться! Главное, что я жива! Правда, не совсем здорова! И в отличие от тебя, действительно, неважно себя чувствую. Но думаю, это оттого, что я давно не пила хорошего красного вина и не ела своих любимых копченых перепелок! Правда, кормилица?! – с этими словами она одним залпом осушила бокал вина и тут же поинтересовалась у отца: – Папа, тебе не показалось, что Гарольд слишком поспешно придумал подобную хитрость?! В самом ли деле мой супруг руководствовался лишь только моей безопасностью?! – Бетти печально смотрела на отца блестящими от вина и каминного огня глазами: – Или мужчины могут клясться в любви, а потом безбожно обманывать?
