– Похоже, милорд, она еще продолжительное время не будет безмятежной! – позволил себе замечание Картер.
– Посмотрим, дорогой Марк! Посмотрим! – и Гарольд неспешно направился в гостиную.
Он продвигался по коридору торжественными шагами, изумленно наблюдая за поведением своих людей. Все слуги вытягивались в готовности возле дверей, очищенных от многолетней пыли и тщательно отполированных льняным маслом до зеркального блеска. Чехлы с мебели были сняты, а старинная обивка старательно протерта. Гарольд не видел своего замка в таком идеальном состоянии с тех пор, как умер его отец. Кругом тщательно наведен порядок, словно перед приемом очень важных гостей. Твердым, неторопливым шагом лорд Гарольд Ноттингем проследовал в гостиную, где к его приходу уже был сервирован стол на три персоны. Маркиза Жанет де Рамбуйе и сэр Эмерик находились в комнате, ожидая появления хозяина. Маркиза сидела в кресле, жеманно обмахиваясь восточным веером. Эмерик задумчиво стоял перед гобеленом, изображающим сцену рыцарской охоты.
Гарольд приветствовал своих гостей сдержанным кивком головы, хотя ему до смерти хотелось поставить незваную путешественницу на место и показать Эмерику, что в своем замке хозяин только он один. Леди Жанет де Рамбуйе без малейшего зазрения совести вновь начала атаку на лорда:
– Милорд! – прощебетала она томным голоском и попыталась кинуться бывшему любовнику в объятия. Гарольду пришлось сделать строгое, предупреждающее выражение лица.
– Мадам! – произнес он, сурово. – Мадам, простите, но в доме траур, а Вы ведете себя, точно уличная девица! Извините, что мне, хозяину, приходится делать Вам замечание.
– Боже мой, Гарри! – тотчас же вскричала мадам Жанет, картинно закатывая глаза и прижимая ко лбу ладонь в тонкой кружевной перчатке. – Гарри, ты неблагодарный человек!
– Милорд, не стоит скромничать и скрывать свои истинные чувства, когда в гостиной собрались все свои, – Эмерик тоже решился перейти на свободный тон общения, но Гарольд сделал вид, что не заметил наглого замечания племянника, словно того не было в гостиной вовсе.
В душе у него все кипело, но он знал – время для сражения еще не пришло. Лорд решил ограничиться замечанием в адрес одной только Жанет:
– Мадам де Рамбуйе, придите в себя! Только хорошее воспитание не позволяет мне отправить Вас тотчас по этапу, словно преступницу, на Вашу родину, с которой мой король все еще находится в состоянии войны! Почему Вы считаете, что имеете право' скрашивать мой траур, и навязывать свое общество без моего на то желания и согласия? Я с нетерпением ожидаю Ваших объяснений, мадам! Надеюсь, что присутствие моего племянника, сэра Эмерика, который одновременно является моим управляющим и доверенным лицом, не послужит для такого разговора препятствием? Впрочем, сейчас уже накрыт стол, и я предлагаю Вам разделить со мной ужин. Там мы сможем продолжить эту, не слишком интересную для меня, беседу. Другой возможности разделить со мной еду за одним столом, у Вас уже не предвидится, маркиза, – по его сурово сжатым губам мелькнула и снова исчезла ироничная улыбка.
Гарольд понимал, что задумала бывшая любовница, словно клещ вцепившаяся в него. Она не желает расставаться? Ей нужны откупные? Но как дать ей понять, что он не желает раздаривать приданое Бетти первой встречной продажной женщине, пусть даже титулованной!
– Кстати, имейте в виду, что оплачивать Ваши дорожные расходы я не собираюсь. Денег моей жены Вы не получите так же, как и моей любви. Чего нет, того нет. Вы мне наскучили!
Эмерик внимательно слушал разговор лорда с маркизой, не скрывая своего ликования. Хотя он не подавал вида, но француженка изрядно надоела и ему. Поначалу его развлекло то, что маркиза сумела досадить не только ненавистной девчонке, но и его дяде. Она являлась причиной ссоры влюбленных супругов. Это было просто бальзамом на его завистливое сердце. Но Элизабет умерла, и мадам теперь представляла уже опасность. Эмерик понимал, что маркиза мечтает сорвать свой куш с лорда Ноттингема, но он давно уже считал поместье и замок своими. И его природная алчность не могла примириться с тем, что кто-то другой покушается на его собственность. Конечно, ему ничего не стоило сделать Жанет своей любовницей и подручным средством, но она ему совершенно не нравилась. Ему не нравились липучие женщины, тем более, те, чью любовь можно купить.
– Прошу! – Гарольд помолился, предоставив гостям возможность самим выбирать – соблюдать им приличия и молиться вместе с ним или нет. Затем лорд с видимым наслаждением осушил бокал с вином. – Маркиза Жанет де Рамбуйе, сэр Эмерик, прошу не отставать, – он вкусно и с аппетитом закусывал, отметив своим вниманием практически все холодные закуски. – Замечательно, сэр Эмерик, что Вы сохранили до моего приезда отличную кухню! Вы – превосходный управляющий! – расточал он комплименты Эмерику, отметив, что тот не слишком тает от подобного замечания.
Племянник уже не раз настороженно вздрагивал от перехода лорда Гарольда на официальное «Вы» и прямой намек на их отношения слуги и господина.
