— По-видимому, существуют добавочные центры. Но их трудно включить.
— Они должны существовать. Ты не механизм. Живая структура всегда избыточна, это ее коренное свойство. Она дублирует функции для страховки. Ты понимаешь меня?
— Да, я отчетливо понимаю. Это правильная мысль. Но у меня надо укрепить основные центры.
— Конечно. Что делал Франсуа?
— Он хотел ходить. Хотел бегать. Хотел все трогать и хватать.
— Если он не делает расчетов, ему надо ходить и хватать. Он для этого создан. Ему нужно дело. У него слишком сильные мускулы.
— Да. Я сунул ему в руки палку и приказал выбивать пыль из дивана. Он послушался. Это отвлекло его. Я сделал укол. Он спит.
— А Поль?
— У Поля, после того как вы с Пьером оказались вне комнаты, сразу наступило резкое торможение. Он перестал двигаться, но стоял и не хотел ложиться. Пьер на него, по-видимому, влияет слишком сильно. Это — недостаток.
— Да, конечно. Я подумаю над этим. А теперь тебе надо спать.
— Я думаю о себе и не могу спать.
— Я дам тебе снотворное.
— Дайте. Вы будете делать мне операцию?
— Не знаю. Постараюсь обойтись без этого. Почему ты спрашиваешь?
— Я ощущаю страх.
— Страх? Откуда ты знаешь, что это страх?
— Я знаю. Я читал. Это страх. Раньше его не было.
— Ты слишком усложняешься.
— Это не зависит от моей воли.
— От моей тоже. Чего ты боишься? Боли?
— Нет. Я боюсь уничтожения.
— Смерти?
— Да. Это называется смерть.
— Ты знаешь, что этого не будет. Ты вечен.
— Я в этом не уверен.
— Что? — быстро спросил Лоран.
— Я не уверен. Во мне что-то переменилось. И тогда появился страх.
— Вздор! Ничто не могло перемениться! Это атавистические ощущения.
— Атавизм? У меня?
— Черт возьми, ты начинаешь острить! — сказал, помолчав, Лоран. — Пока давай спать. Я устал. Ах, да! Познакомьтесь с Мишелем. Мишель, это Жозеф.
Гибкая теплая рука Мишеля крепко сжала руку Раймона. «Совсем как человек!» — подумал Раймон.
— Теперь вы можете отправляться вниз и спать. Ночь пройдет спокойно, да и утро тоже… Утром… ах, да, утром придет мой помощник… — Профессор Лоран подумал с секунду. — Я думаю, вы мне оба пригодитесь. Вы мне, в сущности, сегодня спасли жизнь… Словом, если хотите, оставайтесь, я буду рад!
— Я останусь, — сказал Раймон. — Я хочу остаться с вами…
…Когда Альбер показался из-за угла, Роже облегченно вздохнул.
— Где ты пропадал? Я тут целый час толкусь.
— Еле вырвался! — оживленно сказал Альбер; глаза его сияли сквозь стекла очков.
— Тут на углу бистро, зайдем? — предложил Роже.
— Можно в бистро. — Альбер поколебался. — Если там пусто. У меня к тебе серьезный разговор.
В бистро было пусто. Лысый хозяин дремал за стойкой. Они уселись у окна.
— Мне ничего не надо, я сыт, — сказал Альбер. — Разве что кофе. Или перно.
— Меня кухарка Лебренов тоже накормила, ого! — Роже захохотал. — Просила заходить. Но уж очень толста, не люблю я этого! Эй, приятель, два перно!
— Послушай, Роже, — начал Альбер, когда официант принес рюмки с мутно-белым перно. — Хочу предложить тебе работу в доме профессора Лорана…
Роже долго слушал. Потом расхохотался.
— Ты спятил, дружище! — сказал он. — Конечно, я буду об этом молчать, раз ты просишь. Но чтоб я, Роже Леруа, пошел в прислуги!
— Послушай, Роже, — мягко сказал Альбер. — Я, должно быть, плохо объяснил. Это — как на войне. Нас будет пятеро, включая мадам Лоран. Я знаю, что ты все умеешь по хозяйству. Я в этих делах ни черта не смыслю, а Жозеф не парижанин, и вообще он не такой… Мадам Лоран очень слабенькая, ей трудно. А ни одна служанка в этом доме не проживет и двух дней. Понимаешь? Без тебя нам плохо придется. Кроме того, мы с Жозефом будем то дежурить наверху, то бегать по поручениям профессора. А мадам Лоран все время одна, и ей страшно.
— Ты думаешь. Роже Леруа годится, чтоб успокаивать старушек? — проворчал Роже.
— Почему — старушек? Мадам Лоран совсем молода.
Роже сразу оживился:
— Молода, говоришь? Только такой очкастый растяпа, как ты, мог не сказать этого с самого начала! Что, блондинка? И тоненькая? Черт побери, да это же мой вкус!
Альбер бледно улыбнулся:
— Роже, дело обстоит серьезней, чем ты себе представляешь. И мадам Лоран… Когда ты ее увидишь, то поймешь, что о ней нельзя говорить в таком тоне. Она смертельно измучена, ей надо помочь. Сегодня она еле встала с постели.
— Что тут долго разговаривать, я готов! — уже серьезно сказал Роже. — А профессор как, не возражает?
— Нет. Он сказал, что дела приняли серьезный оборот и помощь необходима.
Роже расплатился и встал.
— Идем. Знакомь меня с твоим гением.
Они вышли опять вместе: Роже шел на рынок, Альбер — в библиотеку и в лабораторию.
— Мне тут не нравится, — заявил Роже. — Не знаю что, но тут нечисто.
— Побываешь наверху, так поймешь, в чем дело, — сказал Альбер.
— Но ты можешь мне объяснить, что там, наверху?
— Там… — Альбер запнулся, ища подходящих слов, — там искусственные люди.
— Машины? Роботы? Это я слыхал!
— Нет, не машины. Живые существа. Ну, люди. Только их создал профессор Лоран.
— Слушай, куда ты меня затащил? — спросил Роже, ухмыляясь. — Если б не мои правила, я бы плюнул на это грязное дело.
— Какие правила?
