— Мне нужна стенограмма симпозиума нейрофизиологов и кибернетиков, проходившего на медицинском факультете в октябре прошлого года, — ответил Сократ своим приятным, баритонального тембра, голосом.
Альбер принужденно улыбнулся и сел. Робот прошел к книжному шкафу, стоявшему в углу, достал толстый том в темном переплете, нашел нужную страницу и задумался. Альбер внимательно наблюдал за ним. Робот снова полистал стенограмму, потом вернулся к прежней странице. Вошел Шамфор, неся шприц.
— В чем дело, Сократ? — спросил он.
— Мне кажется, лучше будет иначе расположить фосфатные электроды. Профессор Грин на симпозиуме высказал мысль, что…
— Сократ, делай как знаешь. Решай сам, — перебил его Шамфор. — Ну-ка, Лоран, давайте вашу руку.
Робот положил стенограмму на место и вернулся к чертежу. Лоран усмехнулся.
— Если вы хотели поразить меня, Шамфор, вы этого добились, — тихо сказал он. — Ваш Сократ просто чудо. Я не поверил бы, если б мне рассказали. Это ничуть не похоже на всех обычных роботов с их удручающе прямолинейной, школьной логикой, с полным отсутствием воображения и свободы выбора. Я поздравляю вас от всей души. Мы с вами не виделись меньше двух лет, и за такой короткий срок такие успехи…
— Лоран, не говорите, сидите спокойно. У вас тоже поразительные успехи, да еще и в одиночку…
— Я буду молчать и слушать. А вы мне пока объясните, почему вы так решительно отрицаете мои идеи.
— О боже мой! Да если вам пожить хоть месяц подальше от лаборатории, вы и сами поймете, до чего это все нелепо… Хорошо, хорошо, не сердитесь, я попробую объяснить вам, что дважды два — это все-таки четыре, а не лампа. Допустим, что можно действительно научиться управлять развитием мозга, искусственно усиливать способности, создавать добродетели и уничтожать пороки. Признаюсь, я не очень-то верю в такую возможность, но — допустим! Кто же будет осуществлять такой контроль над сознанием всего человечества, как, по-вашему, Лоран? Сказать вам кто?
— Говорите, — сказал профессор Лоран, закрывая глаза.
— Да, конечно, те, в чьих руках власть! Капиталисты, Лоран, боссы войны, а может быть, и фашисты! Что вы, черт возьми, не видите, как устроен наш мир? Забыли гитлеровские крематории, забыли Хиросиму? Кому попадет в руки сказочная сила, если она будет открыта вами?
— Об этом я не думал, — сказал профессор Лоран, не открывая глаз.
— Как же можно не думать о последствиях того, что мы делаем?
— А вы? — Лоран не шевелился. — Вашего Сократа не могут использовать боссы войны?
— Конечно, могут. Но Сократ — всего только робот. Он не дает своему обладателю власти над сознанием людей. А ваши опыты со стимуляторами, с нейрохимией, с токами высокой частоты, если их направить по такому пути, о котором вы мечтаете, если за них возьмется хорошо финансируемая лаборатория… Бог мой, Лоран, неужели вы не понимаете, что это, пожалуй, опасней, чем водородная бомба!
Профессор Лоран долго молчал.
— Может быть, вы и правы, Шамфор, — устало сказал он. — Все это надо обдумать. Но как вы-то, при таких настроениях, продолжаете работать?
Шамфор развел руками:
— Ну что поделаешь, дорогой мой! Я, как и большинство людей, надеюсь на лучший исход, вот и все. Я, по-видимому, неисправимый оптимист…
— Я бы не назвал вас оптимистом…
— Не назвали бы? Знаете, Лоран, вы действительно сумели начисто изолироваться от жизни. Вот послушайте, что пишет один умный и порядочный человек. — Он достал из шкафа небольшую книжку. —
