Благодаря этому приключению, я познакомился не только с будущим рабочим местом лицом к лицу, но и оценил нравы местного окружения. Если бы я вырос здесь, и не знал, что бывает по-другому, возможно, предавать и врать, добывая минимальные преимущества, для меня тоже было бы нормой. Но я имел возможность сравнивать «дворцовые отношения» с неторопливым патриархальным укладом дедушкиного поместья, где я вырос, и куда, после поступления в школу, меня отправляли коротать последний месяц лета. Конечно, и там попадались подлецы и лжецы. Но они никогда не играли первую скрипку в окружении сверстников. Сила, храбрость и преданность весьма ценились среди детей крестьян и рыбаков, слабо разбавленных местными дворянскими барчуками. И если кто попался на каверзе, сдавать «подельников» считалось самым скверным поступком. С таким не разговаривали, избегали общаться, не взирая на статус. А уж самому рассказать старшим о чьих-то неблаговидных делишках — такое даже в голову прийти не могло. Несмываемый позор — без вариантов для прощения.
Каждой осенью, возвращаясь на "Складскую улицу", я, будто бы вновь и вновь, оказывался актёром на сцене, где комедия в любой миг может превратиться в трагедию, и любой сверстник, за исключением принца и сына палача, с удовольствием подставит подножку или подтолкнёт на скользких ступенях просто потому, что появилась возможность это сделать.
Идя под знойным полуденным солнцем с отцом, после его очередного «дела», я думал, что ответить — длительная разлука с родителями меня не сильно смущала. В некотором смысле, они остались для меня чужими людьми. То место в сердце, где, обычно, живёт любовь к родителям, было отдано деду и бабушке, которые меня вырастили и воспитали. И не переставали баловать, когда я приезжал на короткие летние каникулы. Сейчас я понимаю, что родители меня, по-своему, любили, стараясь уделять мне время, посвящая в свои не-детские тайны. Яды и противоядия (конечно, самые простые), я умел варить уже в десять лет. Своего первого врага убил — в одиннадцать. Банда залётных головорезов, под видом торгового каравана, приехала в столицу. Разбойники сумели найти общий язык с двадцатипятилетним сыном хозяина каравана. В итоге, из торговцев, изначально ехавших из Галлии, до нашей столицы доехал он один. Остальные восемнадцать человек, числившиеся купцами согласно подорожной, были переодетыми бандитами. Об этом узнали позже. В ночь рейда было известно лишь то, что некие залётные разместились на постоялом дворе для заезжих купцов, и связались с «ночным королём» Кайнтала для реализации награбленного. Помню, поздним вечером, отец пришёл домой, пребывая в сильном возбуждении. Остановившись посреди зала, он поставил на стол тяжёлую кожаную сумку, и держа маленький шлем в руках, позвал меня.
— Этти, спускайся быстрее, сегодня ты станешь настоящим мужчиной!
Из своего кабинета вышла взволнованная мать, а я кубарем скатился по ступенькам со второго этажа, детская как и спальня родителей, располагалась наверху.
— Эрик, что случилось? — Спросила мама, я же, горящими глазами, впился в миниатюрный шлем без забрала и маски. Лёгкий стрелковый «салад» раньше я видел лишь у арбалетчиков на стенах королевского замка. И то, что эти шлемы бывают такими маленькими, даже не предполагал.
— Это тебе, но пока не торопись. Алиса, принеси козью безрукавку и зимнюю кожаную куртку.
— Папа, так лето же на дворе, даже ночью жарко. Зачем зимние вещи?
— Этти, поверь, они понадобятся. Начни с безрукавки.
Мать подала мне толстую тёплую безрукавку на козьем меху, затем, отец развязал петлю на клапане кожаной сумки и вытряхнул содержимое на стол.
Мне доводилось видеть кольчугу на стражниках, наёмниках или просто на манекенах в торговых палатках на рынке. Но так, чтобы подержать её в руках, перебирая кольца, ощущая шорох и мелодичный перезвон — это был первый раз.
— Понравилось?
Я посмотрел на отца с выражением восторга, как может не понравиться настоящая боевая броня?
— Давай помогу одеть.
Всё это кольчужное великолепие водопадом стекло вдоль моих рук, по плечам, спадая чуть выше колен. Самая обыкновенная пехотная кольчуга без капюшона и других дополнительных излишеств, казалась мне верхом совершенства. Дополнительный вес, распределившийся по плечам и спине, придавал ощущение защищённости и уверенности в себе.
— А сверху кожаную куртку.
Мать помогла мне надеть поверх кольчуги крепкую кожаную куртку и собиралась повязать сверху пояс, но отец её остановил:
— Погоди-ка, на поясе кое-чего не хватает. И улыбнувшись мне, повесил на кожаный пояс ножны с кинжалом.
