– Пустая, пошлая обыденность, – Павел залез на диван с ногами, зажал колени в кольцо рук и уставился в зеркало над окном. – Чуда нет. П
– Да.
– Потому что обман все. Потому что п
– Да, наверное, так, – согласился Данила.
– Но к тебе, Данила, в жизнь чудо пришло, а ко мне нет. И теперь у тебя дело есть, а у меня нет. И все у тебя правильно и миленько, а у меня – гнусно и того хуже – никак. Но ничего, браток, если так, мы эту лавочку прикроем, – Павел потер запястье с прикрепленным к нему пультом дистанционного управления. – Нажмем на кнопочку, и привет! Все кончится.
Павел помолчал какое-то время и добавил: – И это ведь вранье все, Данила, что Избранники другим людям нужны. Просто Избранникам хорошо, а нам –
–
И Павел вдруг расхохотался. Зычным, рваным, пугающим спехом.
– Вот ты заладил! – прокричал он сквозь хохот. – «Выведи людей!» «Выведи людей!» А знаешь, в чем проблема? Если я им скажу: «Я знаю про бомбу, которая заложена в 137 квартире. Выходите…» – никто не выйдет. В милицию начнут звонить, спрашивать, докладывать. Через час эта милиция приедет, не спеша, с собакой. Поднимутся ко мне на этаж, позвонят, начнут спрашивать… Никто из дома не выйдет. Понимаешь? Потому что мой голос для них – даже если это их жизни касается – ничто. Люди такие, мир такой, все глупо. Глупо и пошло. Все еще не веришь мне?..
– Не верю, – ответил Данила.
– Доводы плохие? – зло ухмыльнулся Павел.
– Доводы нормальные. Хорошие доводы. Только вот я не верю.
– Вот, – Павел показал указательный палец. – Видишь! Это потому, что ты Избранный. Поэтому и не веришь. У тебя другая правда, не
– Нет, я не верю, не потому что я Избранный, – возразил Данила. – Я не верю, потому что не хочу. Просто не хочу, и все. Это ты можешь понять?..
– Сытый с голодным никогда не договорятся…
– Знаешь, – сказал Павел, – я однажды загадал…
– Загадал? – удивленно переспросил Данила.
– Да, нажрался таблеток, штук сто, наверное, съел. И загадал – умру, так тому и быть, а если не умру, то значит, случится еще в моей жизни что-то особенное, чудо какое-то, которое все перевернет. Обыденность эту, эту пустоту внутри,
Данила посмотрел на Павла с какой-то иронией:
– То есть не собирался умирать, я так понимаю?
– В смысле?.. – он недовольно уставился на Данилу.
– Просто похоже на шантаж, Павел.
– На
– «Жизнь, а ну-ка быстро, хочу чуда! А не дашь, так я помру, и будет моя кровь на твоей совести!» Это называется шантаж.
– Я думал, ты тоньше, – едко заметил Павел, его верхняя губа нервно дернулась.
– «Тоньше» – это в смысле
– Нет, тоньше в смысле
– Знаешь, я на правах «Избранного» открою тебе один секрет, – сказал вдруг Данила. – Пока ты пытаешься контролировать Жизнь, в ней чуда не будет. Просто не может быть. А то, что ты сделал, это способ контроля. Ты у нее неких гарантий затребовал. Понимаешь? Мол, пусть даст мне знак, что все будет нормально. Ты у Жизни потребовал, словно Промысел должен перед тобой отчитываться… Неужели не понимаешь? Ведь не можешь не понимать. А значит – хитришь. Чудо приходит только в тот миг, когда ты готов довериться Жизни. И приходит оно само, без уведомления, без предупреждения, без гарантий.
Павел долго молчал и смотрел куда-то перед собой. Он думал о чем-то. Тяжело, напряженно, мучительно думал.
– Я тогда проснулся от невыносимого света, – сказал он наконец. – Мои веки были сомкнуты, но я все равно чувствовал этот свет, он резал мне глаза. Я с трудом перевернулся на бок и закрыл голову руками. Стало чуть легче. Я очнулся. Я выжил. Это значило, что в моей жизни еще будет что-то хорошее… Я сыграл с Богом в рулетку, а Он спас меня. Он явил чудо, как я и просил. Тогда я еще не знал, что эта жизнь была оставлена мне в наказание. Это не я сыграл с Ним в рулетку, это Он игрался со мной…
– Оставив мне жизнь, голос Павла звучал глухо, – Бог осудил меня на длинную, невыносимую муку. Он садист, ваш Бог… Ты знаешь это, Данила? Ты знаешь, что Он – садист?! Я думаю, наши мучения доставляют Ему удовольствие. Иначе это никак нельзя объяснить.
– О чем ты? – Данила смотрел на Павла широко открытыми от удивления глазами.
Молодой человек – уставший, измученный, истощенный – вдруг заговорил как
