— Видишь это, Данила?! Видишь?! — лицо Павла исказила ужасная судорога, глаза вылезали из орбит, руки тряслись. — Все еще жалеешь меня, Данила?! Сострадаешь сирому и убогому?! Да?! Слабый я?! Четвертая Печать?! Ну и пусть! Слышишь меня?! Пусть будет по-твоему! Пусть! Ты мне все про мой Ад рассказывал… Да?! Ну так и пойдем со мной! В мой Ад! Пойдем! Ты — сильный, я — слабый. И пойдем! Все вместе! Пять… Четыре… Три… Два…
4:00, 03:59, 03:58, 03:57…
— Паш, — Данила смотрел Павлу в глаза — без злобы, без страха, — ты пойми: слабость — это не отсутствие
Павел замер. Напряженный, как сжатая стальная пружина. В руке кнопка от адской машины. И глаза… Глаза, полные слез. Глаза, глядящие в другие глаза. Душа, глядящаяся в другую душу.
— Прости… Прости меня… — помимо воли прошептали губы,
— Паш, открой дверь. Ладно?
— Дверь? — Павел недоуменно обернулся и посмотрел в сторону коридора. — Открыть?..
— Да.
03:00, 02:59, 02:58, 02:57…
На подкашивающихся ногах Павел послушно пошел к двери. С трудом повернул щеколду замка и…
02:00, 01:59, 01:58, 01:57…
На пороге стояла красивая молодая женщина. Волосы сбились, глаза красные от слез — любящие, несчастные и бесконечно счастливые. А на руках младенец — совсем маленький, крошечный…
— Олеся…
— Это — Павлик, — прошептала она, кусая потрескавшиеся губы. — Твой сын…
01:00, 00:59, 00:58, 00:57…
Люди Гаптена ворвались в квартиру, оттеснили Павла, Олесю, влетели в комнату и бросились к взрывателю.
— Справитесь? — тихо спросил Данила, внимательно разглядывая провода.
— Еще тридцать секунд! — весело подмигнул ему один из взрывотехников. — Бездна времени!
— Справимся, конечно, — спокойно подтвердил другой.
— Простая машинка, — деловито констатировал третий. — Можете быть спокойны.
Бригада занялась разминированием.
Данила вышел в коридор.
Павел протянул к малышу руки. Олеся, улыбаясь сквозь слезы, бережно передала его отцу.
Мы с Гаптеном стояли на лестничной площадке.
И вдруг Данила ощутил спиной чей-то взгляд. Он оглянулся.
Коридор вел в маленькую кухоньку… В дверном проеме стояла пожилая женщина. Длинные с проседью волосы зачесаны назад. Ситцевое платье, поверх него вязаная кофта.
— Я Пашина мама, — тихо сказала она.
— Вы все время были здесь?! — прошептал Данила.
Она улыбнулась:
— А куда я без него, — и кивнула в сторону сына.
— Мама… — обернулся Павел, держа на руках сына. — Смотри какой…
Его лицо было озарено светом, а глаза светились любовью.
00:03, 00:02, 00:01, 00:01…
Мы вернулись в Центр Гаптена. Данила был ни жив ни мертв. Его сразу напоили горячим чаем и отправили спать. А мне не спалось, да и Андрею с Гаптеном тоже. Мы все еще не могли прийти в себя после случившегося.
Когда Данила уехал к Павлу, а мы начали постепенно понимать, что происходит и в какой опасности оказался наш друг, было принято решение действовать по разным направлениям.
Андрей остался в Центре у Гаптена и сводил всю информацию из разных источников. Сам Гаптен руководил людьми, которые вывели жителей из дома, организовали оцепление, готовились к штурму… А я поехал за Олесей.
Каждый делал то, что мог. Сложнее всего пришлось Даниле, а мне, как обычно, досталась самая простая задача.
Только теперь мы собрались все вместе, и я смог задать Андрею вопрос, который мучил меня все это время:
— Андрей, а что ты говорил о «луковке»?
— О
— Да, ты сказал, что Христос не к тысячам избранных приходил, как говорит Великий Инквизитор, к
— Ах да! — вспомнил Андрей. — Про луковку!
— Расскажи… — попросил я.
— Это история Грушеньки, — принялся объяснять Андрей. — Ее в романе все считали падшей, но она не падшей была, а просто любила.
— И?..
— И вот случается, что приходит к ней Алеша Карамазов, о котором я уже тебе рассказывал, и не осуждает ее, как другие, а наоборот — обращается к ней с добротой. И та рассказывает историю про одну женщину…
