Атлас! Его совсем недавно начали привозить в Европу, а в Англии о нем и понятия не имели. Этот рулон предназначался для Гиты — ткань была светло-серой, цвета ее глаз. Об этом я думал, оплачивая покупку у арабского купца в далеком Иерусалиме, коротая дни на корабле, плывущем вдоль берегов Европы, снаряжая обоз с охранниками— тамплиерами, которым отдельно было велено доставить в Гронвуд этот кофр. Я с волнением представлял, как однажды преподнесу этот подарок внучке Хэрварда Вейка и расскажу, какой путь он проделал, чтобы стать оправой для ее красоты. Тогда она поймет, что я неотступно, каждый день и каждый час помню о ней. Эти тончайшие дымчато-серебристые блики и переливы заскользят по ее груди, облекут ее стан, заструятся вдоль стройных ног. Одежда женщины, сшитая из атласа, даже в полумраке ничего не скрывает от глаз мужчины. А если коснуться ее и ощутить под ее прохладной шелковистостью упругость теплой кожи…
Клянусь небесами и преисподней — я желал Гиту до безумия! Но Пенда дал понять, что этими плотскими желаниями я снова ввергну ее в бездну бесчестья. И все, что мне осталось, — это только мять в руках ткань для нее и представлять…
Я стремительно выбежал из комнаты и бросился вниз по лестнице. Я был как безумный в своей страсти. Потому и кинулся в общий зал, принялся разыскивать среди челяди, спавшей на тюфяках, одну из проституток, обитавших в Гронвуде. Такие женщины всегда появляются там, где есть много молодых неженатых мужчин. Я не мешал им заниматься своим ремеслом, если это никому не шло во вред. Ранее я вообще не замечал их, и даже удивительно, что я не ошибся, отыскав в полумраке большого зала именно одну из этих женщин. Но как же я набросился на нее…
Лишь позже, уже возвращаясь в супружескую опочивальню, я подумал, что мое поведение вызовет недоумение. Что за прихоть — сбежать от красавицы жены ради развлечений с девкой? Хотя именно в Гронвуде меня и поймут. Здесь не любят графиню, но я не поручусь, что уже завтра ей не донесут о случившемся.
Приближалось время ярмарки, купцы и ремесленники стали съезжаться загодя, чтобы занять самые выгодные места. Прибывала и знать с домочадцами и свитой, и я строго следил, чтобы Бэртрада не отдавала предпочтения ни одной из групп местных дворян.
Среди приглашенных были столь важные и родовитые владельцы поместий, как лорд Уильям д’Обиньи, семейство де Кларов, могущественные Ридверсы, приехал и мой шериф де Чени. Вслед за ними явились и все епископы Восточной Англии — Тэтфордский, Нориджский и Илийский. Все это были люди влиятельные, понимавшие толк в политике, и немудрено, что между здравицами в честь королевского дома шли разговоры о том, что грядет, если, не приведи Господь, короля Генриха не станет.
И удивительное дело — все эти вечно грызущиеся между собой лорды и их жены сошлись во мнении, что ни Матильда, ни Теобальд Блуа не смогут подолгу оставаться в Англии, а значит, в страну будет назначен наместник. Никто не сомневался, что при Матильде править Англией будет ее брат Роберт Глочестер. Если же, вопреки воле короля, корона перейдет к Теобальду, наместником станет Стефан Блуа, граф Мортэн. И хотя заведомо было ясно, что Стефан более воин и охотник, нежели правитель, однако в Дэнло, где он владел манорами, многие поддерживали графа Мортэна, а следовательно, и Теобальда.
Крамольные речи, если учесть все присяги, принесенные Матильде. Представьте, как мне было нелегко удерживать в стороне Бэртраду. И ее расположение ко мне начинало испаряться, как туман над фэнами при свете летнего солнца. Но у нее хоть хватало благоразумия держать себя в руках. К тому же, как я заметил, Бэртраде явно приглянулся самый откровенно и смело высказывавшийся из присутствующих, молодой Найджел, епископ Илийский. Небезынтересно было следить за тем, как она кокетничает с ним и пытается толковать Священное Писание. Найджел был недурен собой: статный, темпераментный, он вел себя во многом как светское лицо. Мы часто беседовали с ним о строительстве его нового замка — он возводился по соседству с обителью, которую саксы почитали святыней. Многие из присутствовавших в Гронвуде саксонских гостей считали это кощунством, но мне удалось убедить гордых танов в том, что близость укрепленного замка нисколько не повредит святыне. Кстати, я считал своей заслугой, что смог притушить рознь меж саксами и нормандскими баронами, и в конце концов даже надменные Ридверсы смирились с тем, что за одним столом с ними восседают и тучный Бранд сын Орма, и Альрик из Ньюторпа.
О последнем следует сказать, что он, к моему удивлению, прибыл в Гронвуд-Кастл без своей жены Элдры. И хотя Элдра родила Альрику долгожданного наследника, похоже, он не испытывал особой радости по этому поводу. Во всяком случае, в ответ на мои поздравления по поводу рождения сына Альрик проворчал нечто нечленораздельное. Но куда больше меня взволновало его сообщение, что на ярмарку в Гронвуд собирается прибыть Гита Вейк.
Наконец-то я вновь увижу свое Лунное Сияние!
