Я вздохнул и уже спокойнее принялся расспрашивать Гуго, как развивались события до появления загадочного незнакомца. Тут-то и выяснилось, что они с первых шагов допустили фатальную ошибку — не расправились с графом немедленно. Но леди Бэртраде пожелалось, чтобы Эдгар своими глазами увидел, как поступят с его девкой. Это были их счеты, к тому же, по уговору с Ральфом, Гиту Вейк должны были вернуть тому «такой, какой она и была». Забавная шутка графини, которая имела в виду то, что Гита не кто иная, как шлюха, которую используют все, кому не лень.
Упоминание о Ральфе меня встревожило. Я с самого начала сомневался в нем и едва не чертыхнулся — да простит меня Господь! — когда услышал, что именно Ральф предупредил Гиту и Эдгара. Теперь все зависело от того, что трубадур успел поведать до того, как на острове появились люди Гуго Бигода.
— Ральф также убит?
Гуго охнул и вцепился зубами в запястье — брат Колумбанус как раз стягивал нитью края раны на его ягодице. Однако уже в следующий миг ухмыльнулся, и его зубы по-волчьи сверкнули из-под светлых усов.
— Мне, видать, на роду было написано своей рукой лишить этого трубадура жизни. Но что еще оставалось, если он вновь предал? Я заметил Ральфа в охотничьем домике, еще когда мы подплывали к острову. Вот только что он успел сказать? Думаю, немного. Старина Ральф хоть и не блистал умом, но должен был сообразить, что болтать не в его интересах. Он ведь сам увяз в этом деле. И к тому же все еще рассчитывал заполучить свою саксонскую девку. Зачем ему чернить себя в ее глазах?..
Он опять охнул и поморщился. А мне пришло в голову, что Гуго Бигод — парень не промах. Когда человек в таком состоянии способен трезво рассуждать — это стоящий человек.
— А чуть позже, — продолжал Гуго, — когда Ральф уже увозил в челноке Милдрэд…
— Дочь Гиты Вейк также была там?!
Он словно не услышал моего вопроса.
— …Когда уже они плыли в челноке, то лучшей мишени было не найти. А я лучник не из последних. Клянусь бородой Христовой, я собственными глазами видел, как светлое оперение моей стрелы торчало из-под лопатки Ральфа де Брийара. Он не упал, но плоскодонка пошла зигзагами, и вряд ли Ральф сумел после этого сделать больше двух-трех гребков, а сейчас наверняка уже отчитывается перед святым Петром за свои прегрешения. Для пущей верности следовало бы его добить, но тут эта белобрысая саксонка, точно фурия, вылетела с мечом из кустов. Бедняге Освульфу, что стоял подле меня, досталось так, что он только захрипел, но меч застрял в кости, и она не сумела его сразу освободить. Пришлось угомонить ее кулаком в висок… И с какой это стати она осталась на острове, а не удрала с Ральфом? Вот уж чисто саксонское тупоумие!
Лекарь наконец закончил свою возню и удалился. Я ходил от стены к стене, перебирая четки, чтобы сосредоточиться.
— Значит, ты говоришь, что тебя и леди Бэртраду не преследовали?
— Верно понял, преподобный.
Гуго поднялся со скамьи, застегивая пряжку ремня. Сейчас он выглядел почти спокойным, только руки еще слегка дрожали.
— И лиц наших никто не видел. Если бы не одно… Этот крестоносец — дьявол его раздери! — очень заинтересовался леди Бэртрадой. Когда мы уже отчалили, он все еще стоял на берегу, глядя нам вслед. И пусть бы глазел сколько угодно, но у леди как раз в этот момент из-под капюшона упали косы.
Мы оба одновременно взглянули на графиню.
Она почти угомонилась, лишь вздрагивала, давясь судорожным всхлипыванием. У леди Бэртрады были приметные косы — длинные, темные, с редким красноватым отливом, длиною едва ли не до колен. Но еще когда мы продумывали план убийства графа Норфолкского, было решено объявить, что миледи больна и не покидает покоев. Монахи в обители и по сей день возносят молитвы за выздоровление знатной благодетельницы аббатства. Не составит труда доказать, что графиня ни на час не отлучалась из моей резиденции.
Я повернулся к Гуго.
— Когда вы прибыли сюда, вас могли заметить?
Гуго боком опустился на скамью. При свете висящей на крюке лампы стало видно, насколько он утомлен. Однако когда заговорил, в его голосе чувствовалась сила.
— Святой отец, мне не впервой возвращаться с ночной вылазки. Уж будьте покойны, я знал, как проехать, чтобы избежать дорожных разъездов и застав. Да и время ночное… А мчались мы так, что лошадь графини пала неподалеку от Бери-Сент-Эдмундса. Мой каурый оказался покрепче — он-то и доставил нас обоих к воротам резиденции. Последние две мили мы ехали тихо, как обычные запоздалые путники, — мне едва удалось убедить графиню, чтобы она не пыталась на всем скаку влететь в аббатство.
Да, Бэртраде повезло, что подле нее в такую минуту был Гуго. Признаюсь — долгое время я считал этого человека злым гением графини. Не настраивай он постоянно ее против мужа, она, возможно, и поладила бы с Эдгаром. Ведь с какой стороны ни посмотри, этот сакс показал себя весьма терпеливым и покладистым супругом. Но что сделано — то сделано. И сегодня Гуго спас ее.
Он вновь обратился ко мне:
