Неожиданно в дальнем конце двора, там, где располагались мишени, я увидела Эдгара.
Несколько неподходящее занятие нашел он для себя в это время, учитывая, что завтра состоится его свадьба. Эдгар метал ножи. Обычно он много времени проводил, упражняясь в этом искусстве, распространенном на Востоке, но сегодняшний день был явно не подходящим. И все-таки я залюбовалась. Его движения были великолепны и отточенны. Клинки сверкали в лучах заката, когда Эдгар делал молниеносный взмах, а затем доносился тупой, отдающий дрожью удар.
Вскоре он заметил меня, но не прекратил упражнений — и вдруг я поняла, что он взвинчен и зол. Наконец, в очередной раз отправив клинки в цель, он велел оруженосцу собрать их и направился ко мне.
— Чем ты обеспокоен? — спросила я, когда он поднялся на галерею.
Эдгар оперся о колонну и отрешенно уставился вдаль. Не очень-то походил он сейчас на счастливого жениха. Не получив ответа, я все же спросила, виделся ли он уже с невестой, на что Эдгар равнодушно обронил, что был занят весь день.
— Завтра мы все равно встретимся с ней перед алтарем, — произнес он как-то бесцветно, даже обреченно.
Опять это напряженное молчание. А затем неожиданный вопрос:
— Риган, тебе что-нибудь известно о Гите?
Так вот о ком он думал накануне своей свадьбы! Я несколько опешила. Ведь после отъезда Гиты Эдгар вроде и не интересовался своей возлюбленной. Только раз как-то обмолвился, что Гита поселилась в Тауэр-Вейк, живет тихо, ведет там хозяйство и, похоже, неплохо справляется.
— Ты скучаешь по ней? — осторожно спросила я.
Его сорвавшийся, словно помимо воли, тяжелый вздох был красноречивее всякого ответа.
— Я дал себе слово забыть Гиту, — признался он наконец. — Думал, так будет лучше. Зачем мне губить ее? Со временем забудется, что она спала со мной, а потом можно будет подыскать ей подходящего супруга. Скучал ли я по ней? Да я был готов выть по-волчьи, так мне ее недоставало. И все же… Знаешь, Риган, я ведь послал ей приглашение на свадьбу. Она моя подопечная, и я решил, будет неплохо, если вытащу ее из болот в Норидж. Пусть, думаю, развлечется.
— Вряд ли ей пришлось по душе такое предложение, — заметила я.
Плечи Эдгара вдруг поникли, и он спрятал лицо в ладонях.
— Это наваждение какое-то… Мне хоть бы увидеть ее.
— Ты встретишься с ней еще не раз. Ты ее опекун. Но приглашать на венчание, да еще после всего… По мне — это жестоко, Эдгар.
Но невольно я погладила его по плечу.
— Я и не думала, что ты страдаешь. Но человек должен не ропща принимать все, что случается по воле Божьей.
— Зачем же тогда Господь позволил мне сначала встретиться с Бэртрадой, а затем, как болезнь, вселил в меня любовь к Гите?
— Пути Господни неисповедимы.
— Аминь! — сказал он зло, будто огрызнулся.
Я даже отшатнулась. И Эдгар заметил это. Он всегда был очень чутким. Поймал мою руку, сжал, словно извиняясь.
Этой ночью я долго не могла уснуть. Странные мысли лезли в голову — и это мне, женщине, решившей удалиться от мира. А думала я, отчего не родилась красивой, серебристой и легкой, как Гита Вейк? Тогда бы и Эдгар смотрел на меня иначе. Но смогла бы я, как Гита, забыть обо всем ради его любви?
И вдруг осознала, что понимаю ее. И не только понимаю, но и завидую — этой обесчещенной, брошенной, но любимой женщине.
Утром все вчерашние размышления уже не казались существенными. Вокруг все улыбались, все были нарядны и оживлены. Я шутила со служанками, помогавшими мне одеться.
Я всегда любила хорошую одежду. Она придает женщине уверенность в себе, улучшает ее настроение. И я хотела в свой последний выход к знати выглядеть как настоящая дама, а не простая сельская госпожа.
По нормандской моде женщины носили узкие, туго шнурованные платья — блио, — подчеркивающие каждый изгиб тела. Священники считали подобное одеяние дьявольским соблазном, вводящим мужчин в искушение. Но чем больше они громили блио в своих проповедях, тем с большим желанием носили их модницы. Признаюсь, я тоже находила узкие блио элегантными и вызывающими. Особенно если у дамы фигура, которую не стыдно подчеркнуть. Однако я уже была немолодой женщиной, мне перевалило за тридцать зим, и если даже в молодости я не отличалась особой грацией, то сейчас мое тело еще более потеряло форму, располнело. Поэтому я решила одеться по местной саксонской традиции, в прямого покроя тунику, складки которой скроют недостатки фигуры. Но чтобы моя туника была обязательно роскошной, ибо я уверена, что если юность красит и простенькая юбчонка, то в зрелости женщина выглядит тем лучше, чем дороже.
