— А ваша супруга? Нехорошо бросать ее в первые дни после свадьбы.
И опять небрежный взмах руки: Бэртрада вся в увеселениях, она не будет скучать во время его отсутствия. Уже одно это говорило, как складываются их отношения. Однако… однако… меня вдруг затопила нежность. Как я была рада его видеть!
Но Эдгар просто обрушился на меня с упреками.
— Ты не имела права так поступать, Риган. Уехать вот так, не сказав последнего «прости».
— Я оставила тебе послание, — оправдывалась я. — К тому же что может быть горше долгих прощаний?
Я стояла на ступенях странноприимного дома в епископстве, смотрела, как он нервно ударяет себя хлыстом по голенищу сапога. Наше молчание затягивалось. Я только смотрела на него, любуясь в последний раз. Эти удлиненные синие глаза, растрепанные после скачки волосы, горделивая осанка. Я понимала, что все еще люблю его.
— Ты напишешь, как добралась, — сказал он через какое-то время. — А я отвечу, как тут у нас дела. Знаешь, в Иерусалимском королевстве весьма распространено такое общение с помощью писем. Давай введем подобный обычай и в Англии?
Наверное, я обрадовалась. Мне будет приятно поддерживать с ним связь. Да и любопытно узнать, как тут все сложится.
— Да не оставит тебя Господь своими милостями, Эдгар, — сказала я напоследок.
— Да пребудет Он и с тобой, — ответил он.
Когда я только узнал об обручении Бэртрады с саксом Эдгаром, то поначалу не поверил. Она выделяла его из толпы своих воздыхателей, это бесспорно, но чтобы дело дошло до венчания, а этот выскочка поднялся до родства с самим Генрихом Боклерком!.. Да и леди Бэртрада вряд ли была похожа на женщину, которая смирится с обычаями саксонских жен.
— Клянусь бородой Христовой, мы еще услышим о скандалах в этой семье, — смеялся я, обсуждая с приятелями помолвку. — Видит Бог, тут не обойдется без битой посуды.
Но за бравадой я скрывал разочарование. Почему он, этот сакс, а не я сумел так возвыситься? Он, бродяга, которому удача сама шла в руки, в то время как я всего должен был добиваться сам, с усилиями и унижениями.
А ведь по рождению я происходил из благородного нормандского рода, моя семья имела земли в графстве Саффолкшир, а мой отец, сэр Роджер Бигод, состоял стюардом королевского двора. Однако мне не повезло, я родился вторым, поэтому все земли отца, его титул и должность при дворе должен был унаследовать мой старший брат Вильям. Мне же, как младшему, предстояла духовная карьера. Однако из меня вышел бы такой же священнослужитель, как из моего родителя непорочная дева. И отец понял это, когда меня со скандалом выдворили из очередной обители, куда он пытался меня сбыть. Вот тогда-то отец и пристроил меня пажом при внебрачной дочери короля, принцессе Бэртраде.
Уж и штучка оказалась эта рыжая! Еще была ребенком, а умела досадить всем. Но я, как всякий выросший при дворе, скоро уяснил, в чем моя выгода. Пусть мне порой и хотелось оттаскать принцессу за косы, но я смирялся, бегая как щенок по ее поручениям. И мое усердие не осталось без награды. Когда я вышел из возраста пажа, именно Бэрт замолвила за меня слово своему брату Глочестеру, я стал его оруженосцем, а со временем получил и пояс рыцаря.
Однако безземельных рыцарей при дворе было, что клопов в захудалой харчевне, и мое положение, кроме ничтожного жалованья и права следовать за двором, ничего не приносило. Мои же амбиции заставляли действовать, изыскивать способ разбогатеть. Я мечтал о титуле, об отряде собственных ратников, о личных владениях. А пока я служил да призывал беды на голову старшего брата, в надежде, что они все же свалятся на него и я смогу занять его место.
И конечно же, я не забывал прекрасную Бэртраду. Не только потому, что с годами она так похорошела. Я изучил ее повадки, нрав, знал, как добиться ее расположения. Я стал ее рыцарем-воздыхателем, прославлял ее имя на поединках, а порой попросту злословил с ней, рассказывал придворные сплетни. В конце концов я получил неплохое место в ее свите и даже позволял себе порой потискать ее. Бэртраде нравилось, когда на нее неожиданно нападают, нравилось то уступать, то притворяться разгневанной, выслушивать извинения. Я даже подумывал — не сделаться ли ее любовником. Опасная перспектива. Однако как бы тогда я смог влиять на Бэртраду!
И вдруг, как гром среди ясного неба, ее обручение. Бешенство, охватившее меня, улеглось только тогда, когда я узнал, что от помолвки до венчания должно пройти достаточно времени. Но время шло, король все лучше отзывался об Эдгаре, а Бэртрада, хотя и не выглядела изнывающей в ожидании свадьбы, все же считалась его невестой. Ее даже не смущало, что женишок сакс, хотя я и подтрунивал по этому поводу.
Тем временем Армстронг стал графом, и пришла пора отправляться в Норфолк.
