— Неплохо было бы снова запросить места, где жил Терехов до Сосновска. — Сторожев сделал пометки на одном из листков. — Еще раз уточнить по организациям его выезды в город. Чтобы сверить с выходами в эфир передатчика у Янтарного. Только тогда мы можем выходить с делом на официальный разбор, для доклада наверху. Возьмите блокноты.
Я достаю блокнот, кладу его перед собой на стол. Приготавливаю ручку. То же самое делает сидящий рядом со мной Васильченко.
Я вдруг чувствую — мои локти движутся с трудом. Они зажаты сзади чьим-то телом. Потом я вижу и другое — и это почему-то не очень удивляет меня.
Как только руки Васильченко оказываются на одном уровне на столе, сотрудник, сидящий сзади и чуть справа от него, делает мгновенное и точное движение. Щелкает металл. Руки Васильченко оказываются в наручниках.
Васильченко не сделал ни одного движения. Он сидел, будто рассматривая наручники, оказавшиеся на его запястьях.
— Простите, — Сторожев встал. — Я вынужден был сейчас изменить обычную процедуру. Сначала пришлось надеть на вас наручники. Чтобы не было неожиданностей. И только теперь я могу предъявить вам обвинения. Думаю, вы знаете, в чем вы обвиняетесь. Во-первых, вы обвиняетесь в убийстве. В заранее обдуманном, хладнокровном, совершенном с корыстной целью убийстве гражданина СССР Терехова Вячеслава Константиновича.
Васильченко ничего не ответил.
— Второе обвинение. Вы обвиняетесь в незаконной и длительной шпионской деятельности на территории СССР. Материал собран и подшит к делу. Оба эти обвинения, подробно сформулированные, будут предъявлены вам перед первым допросом.
Васильченко по-прежнему сидит неподвижно, будто рассматривая свои наручники.
— Я знаю, что вы хотели бы сейчас нам сказать. Вы хотели бы сказать, что у нас, органов следствия, нет и не может быть никаких прямых улик против вас. У нас могут быть в лучшем случае только косвенные улики. Хотя в наличии их вы тоже сомневаетесь. Но прямых улик, вы уверены, у нас нет. Так?
Васильченко молчит.
— Ведь вы именно это хотели бы нам сейчас сказать. Ответьте, Васильченко. Да или нет?
— У вас и не может быть никаких улик, — не поднимая головы, говорит Васильченко. — Ни прямых, ни косвенных.
— Косвенные у нас есть. А вот и прямая.
Сторожев открыл ящик стола и достал блок в целлофановом пакете. Сначала мне показалось, что это тот самый блок, который был найден в сарае.
— Эта штука была найдена при обыске в притолоке вашего дома. Правда, отпечатков ваших пальцев на ней нет. Но отпечатки пальцев есть на притолоке у тайника, где она была найдена. Впрочем, само наличие тайника, вы знаете, — достаточно веская улика. Для любого суда.
Васильченко скользнул взглядом по блоку. Мне показалось — он хотел что-то сказать. Но он ничего не ответил.
— Обыскать и увести.
Вошел конвойный. Васильченко тщательно обыскали и увели. Все вышли.
Мы со Сторожевым остались в кабинете одни.
Сторожев аккуратно убрал все в стол. Потом снял трубку, предупредил, что ждет звонка из Ленинграда, и только после этого заговорил.
— Мы с тобой долго занимаемся этим делом. Я хотел бы, чтобы ты не просто работал вместе со мной, но и понимал, как работаю я. Будем разбирать с самого начала?
Сторожев протянул мне два почти одинаковых блока. Я понял, оба — приставки к рации, и они похожи только с виду.
Я осмотрел первый блок. Его нашли в доске сарая, он постоянно лежал на столе Сторожева во время разбора дела.
Второй блок по размерам был такой же, но я понял, что вижу его впервые.
— Это блоки-приставки. Один — тот, что был найден в доске сарая. Ты его уже видел. Контакты идут к выходу передатчика, усиливая сигнал и максимально сужая полосу частот. Второй — почти такой же по размеру. Но он был найден только сегодня. В притолоке дома Васильченко, Знаешь, мне иногда кажется, что нам не хватает времени. Вот, например, мы говорим — техника дошла до того, что передатчик можно где-то оставить, и он будет работать самостоятельно. Триггер приемника будет заставлять его отвечать на вызовы и реагировать на сигналы, хотя сама рация будет лежать одна под березой в лесу. Но как этот триггер будет работать? Ты, например, можешь мне это объяснить?
— Нет, Сергей Валентинович. Это дело радиоспециалистов.
— В том-то и дело, что радиоспециалистов. Второй блок-приставка называется на их жаргоне «флоп-таймер». В переводе на русский язык звучит понятней — реле времени. Есть в нем такая маленькая плата, волшебная штучка, которая делается на базе МОП-структуры. В исходном состоянии на входе таймера зафиксирован сигнал «ноль». При подаче на вход сигнала «единица» МОП-транзистор закрывается с выдержкой до десяти минут, и таймер сбрасывает триггер, возвращает его в исходное положение. В эфир идет передача. Та самая, которую мы с тобой и Васильченко слушали на шхуне. Она звучит естественно, будто в самом деле работает радист.
— Теперь понятно, как он выбрал время выхода в эфир у Щучьего озера.
