Мельком, отдаленно вспомнилась Звягину Испания, бойцы-интернационалисты, командир отдельного взвода разведки Иван Захарович Семушкин. Июль 1938 года, Каталония, река Эбро, наступление республиканских войск. Челночные рейды по тылам врага, когда одна группа разведчиков уходила на задание, другая — возвращалась. Взрывы мостов, электростанций, складов с боеприпасами. Бои. Диверсии на дорогах, и последний переход из Испании во Францию с частями войск прикрытия. Все это промелькнуло в мгновение, при одном упоминании об Иване Захаровиче — требовательном командире, заботливом воспитателе, учителе, как они называли его там, в Испании. Иван Никанорович Звягин мог бы рассказать курсанту о Семушкине, о том, что это за человек, скольких воинов он воспитал, чему и как учил, но не время для таких разговоров, не положены в разведке такие рассказы.
— Долго он вас тренировал, курсант? — поинтересовался Звягин.
— Два года с лишним, — ответил Кононов и не смог сдержаться. — Разрешите, товарищ старшина? — спросил Звягина.
— Да.
— Вы о нем знаете что-нибудь?
— Что вас интересует?
— Просто... Где он?
— Воюет, товарищ курсант, воюет.
— Где?
Старшина вроде бы усмехнулся — так Кононову показалось. Тут же очень серьезным стал.
— На фронте, товарищ курсант, — ответил Звягин. — Хотел бы быть рядом с ним в любом, даже самом тяжком, испытании. Еще вопросы есть?
— Написать ему можно? — спросил Кононов.
— Думаю, что нельзя, — ответил старшина, и больше они к этой теме не возвращались.
Вскоре Звягин выделил Кононова. Рекомендовал курсанта на должность командира отделения. А за успехи в боевой, политической и специальной подготовке Кононову присвоили звание старший матрос. К этому времени курсантов стали тренировать в условиях длительных переходов; а в этом Кононов кое-что смыслил. На пользу пошли походы с Иваном Захаровичем на Злыдень-озеро. Старшина так и заметил, когда Кононова назначили отделенным.
— Хорошая в вас основа заложена, курсант. Будет из вас разведчик, — сказал Звягин, а про себя подумал, что повторяет слова Семушкина. Когда-то Иван Захарович говорил то же самое и ему, Звягину. И это получается вроде эстафеты: военные знания, опыт передаются от поколения к поколению. И теперь только от него, от Звягина, зависит, каким станет этот курсант и многие другие — молодые, горячие, нетерпеливые. Их надо учить и учить...
