– На одиннадцатом участке.
«Там работали с аммонитом, – вспомнил Юрий. – Возможно, рванул метан».
2
Генка Росляков и не мечтал быть взрывником. Он хотел стать путешественником. Когда ему исполнилось пятнадцать лет, он решил, что настала пора осуществления планов. Правда, планы эти были не очень определенны манили и нефтяники Самотлора, и полярники Антарктиды, и большие стройки на Оби, Енисее, Ангаре, и Каракумы. Зимой вместе с верным другом он выбрал маршрут – Великую Сибирскую трансмагистраль. Они решили остановиться там, где больше всего понравится К путешествию готовились долго и серьезно – покупали пакетики сушеных каш и супов, собирали деньги, экономя на школьных завтраках, мастерили жиганы. Это были самодельные пистолеты со стволами из бронзовых трубок. Они заряжались порохом и дробью, а поджигались через пропиленную в стволе дырочку спичкой, укрепленной с помощью проволочного ушка.
Но «жиган» у друга при испытании разорвался, и ему обожгло руку. Тогда их матери, объединившись как всегда в таких случаях, устроили повальный обыск, нашли запасы, а также карту и компас. Путешествие не состоялось.
После школы Генку потянуло на актерский факультет института кинематографии. Он поехал в Москву и нашел институт недалеко от Выставки достижений народного хозяйства. Для ознакомления с будущей работой абитуриентов повели на студию имени Горького. Студия была рядом. Павильон походил на цех завода. Пахло клеем, горелой резиной, гуашью. Рабочие куда–то тащили стенку с окном и занавеской, а с неё сыпалась пыль и расплывалась облаком. Трещали раскаленные прожекторы. С девчонки–актрисы пот катился в три ручья, а она всё спрашивала: «Где же Миша?»
– Не так! – гремел режиссер. – Снова!
– Где же Миша?
– Где тревога?.. Тревоги больше!
– Где же Миша?
– У вас глаза смеются, как у распоследней дурочки! Надо боль!
– Где же Миша? – почти взвыла девчонка–актриса.
– А–а, черт! Мотор!
– Где же Миша? – у девчонки чуть не льются слезы.
– Стоп! Снова!
Мучил девчонку кудлатый очкарик в грязно–сером пиджаке и фиолетовых джинсах, а она всё не могла как надо спросить о Мише.
«Ну и ну…» – подумал тогда Генка. Волшебное сияние экрана померкло. То, что в школьной самодеятельности волновало, теперь представилось совсем в другом свете, поэтому он нисколько не огорчился, когда после второго тура специальных испытаний не нашел в списках своей фамилии
Из раздумий, в которых Геннадий провел несколько дней и ночей, вывел клич провалившихся в первом туре «Не окончен набор в школе–студии Немировича–Данченко!»
В учебной студии МХАТа ещё шли приемные испытания. Изгнанников из ВГИКа согласились выслушать. В зале было много народу. Впереди сидели напудренные старички и старушки – приемная комиссия, а сзади толкались студенты со старших курсов, пришедшие послушать молодую смену.
Читали с завыванием «под Беллу Ахмадулину» «Антимиры», с нарочитым оканьем – отрывки из «Владимирских проселков» и совсем неизвестных Генке поэтов.
Абитуриенты заламывали руки, плакали неподдельными слезами, бросались к роялю и что–то выкрикивали под дикий аккомпанемент.
Генка загрустил. Куда ему тянуться до этих…
Когда вызвали его, он стушевался совсем. Вместо того чтобы правильно назвать басню, которую выучил к экзаменам, он испуганно пролепетал
– У мельника вода плотину прососала… Басня…
После всего, что здесь читалось, рвалось и пелось, басня ударила по слушателям словно обух по голове. На какое–то мгновение воцарилась тишина, потом зал будто взорвался. На испуге Генка прочитал всю басню, а хохот не смолкал.
Председатель комиссии, вытирая платком глаза, махнул рукой. Этот жест Генка истолковал как просьбу выйти вон. Он хлопнул дверью и очутился в коридоре.
«Теперь в самый раз забирать документы. Хватит!»
Поискал глазами канцелярию. Вдруг из зала выскочила женщина с лошадиными зубами и в очках–фонарях. Она ухватила его за локоть, затащила в какой–то класс и приказала открыть рот. Вцепившись одной рукой в подбородок, пальцами другой пересчитала зубы, как коню.
– Скажите «жук»!
– Жук, – недоуменно проговорил Генка.
– Знакомого жучка зажали за бочка!
Генка повторил и эту белиберду. Женщина в этот момент пристально смотрела ему в рот.
– А зачем? – спросил, сообразив, Генка. – Меня же выперли!
– Что вы! Вам поставили высший балл! Но с дикцией придется поработать…
Генка почувствовал, как загудела голова, словно там бухнул колокол.
Две недели он бегал в студию за час до начала занятий и старательно повторял слова с шипящими буквами, которые, оказывается, у него звучали неправильно: «Жора, жук, жюри, жулик, щука, чмырь, чтение, жених, шмат, чародей, червь, щенок, шабаш…» Дикция выправилась, но с каждым днем убывало желание учиться в театральной студии.
«Зачем тебе всё это, пень ты липовый!» – И Генка, не выдержав, забрал документы и был таков.
Случайно зашел в пункт оргнабора на Тишинском рынке Сахалин, Камчатка, Кузбасс… Проезд бесплатный… Суточные… Подъемные…
