В книге впервые на русском языке представлен полный художественный перевод «Поэмы Уединений» («Soledades») великого испанского поэта эпохи барокко Луиса де Гонгоры-и-Арготе (1561-1627) в виртуозном переводе Павла Грушко.Творчество Гонгоры (наименование гонгоризм стало своего рода синонимом литературы барокко) глубоко повлияло на литературный процесс и оказалось чрезвычайно важным для развития испанского языка. Всё написанное поэтом (при жизни не было опубликовано ни одной книги; стихи переписывались от руки и печатались лишь в антологиях) вошло в классический канон испанской литературы. Празднование 300-летия со дня смерти Гонгоры стало актом сплочения известных художников и поэтов во главе с Федерико Гарсиа Лоркой; группа получила название «поколения 1927 года».В издание включены и другие произведения Гонгоры, а также статьи, глоссарии и примечания к текстам, подготовленные переводчиком, — они помогут читателю в восприятии уникального тёмного стиля гонгоровских поэм.
Переводчик у портрета Гонгоры работы Диего Веласкеса (1622). Бостонский музей изящных искусств.
Гонгора был первым, кто осмелился защищать темноту, притом не как следствие своего стиля, а потому что увидел в ней эстетическое начало[1].
Гонгора
Таинственное, магическое заключено, конечно, не в фамилии, мифологизированной в истории испанской и мировой литературы, а в самих произведениях Гонгоры, особенно в тех, которым присущ
Трудно найти в обозримом пространстве испанской поэзии фигуру более своеобразную. Противоречивость и цельность. Фольклорная чистота и учёная вычурность. Детская ранимость и едкий сарказм.
Лёгкое дыхание романсов:
Озорные, подчас скабрёзные летрильи:
Изумительные по завёршенности, рельефной чеканности и бронзовой инструментовке сонеты:
И вершины его поэзии — «Сказание о Полифеме и Галатее» и «Поэма Уединений» — с их причудливыми синтаксическими волютами, ярчайшими метафорами и полифонией, как в этих строках, описывающих ручей:
Ярость критиков и страсть поклонников (а их появилось немало не только в Испании, но и в заморских испанских колониях) раскачивали этот колокол, отлитый из неведомого до той поры сплава, гул которого, вобравший широкий диапазон тональностей, никого не оставил глухим — ни тех, кто затыкал уши от непереносимых раскатов, ни тех, кто зачарованно спешил на призыв этого набата по обе стороны Атлантики.
Выдающийся поэт испанского Золотого века, Гонгора явился вершинным представителем литературного направления, которое со временем получило название
При оправданном его самопочитании и пристальном интересе к нему избранных современников, ни он, ни они не могли и вообразить, в какой мере его перо творит будущее испанского языка.
Если допустить, что развитие литературы всецело находится в руках Провидения, то Гонгору, великого поэта эпохи барокко[2], кардинально повлиявшего на испанский литературный процесс, оно породило в пору как нельзя более яркую, драматичную.
Это уплотнённое время мировой истории, уместившейся в XVII век, было обусловлено в Испании социальным и экономическим кризисами, неуклонным падением испанского могущества, крушением ценностей и идеалов Возрождения. Не столь экстравагантным кажется высказывание Хосе Марии Вальверде:
