Шепот: Грета бургомистрова!
Стройтесь, резвые невестины
Сёстры в свадебное шествие.
Позабыв о сальных бальниках —
З'a руку берите маленьких.
Школьный дом уже с горошину!
На руки берите крошечных
Братцев аистовых…
— Не раскаиваться!
Вроде благовеста…
— Не оглядываться!
Вот он, в просторы стай,
Города самый край.
— Зарастай,
След от ног наших. Спросят — в Китай.
Враний грай,
Голоса и шаги заглушай.
Вы, кусты,
Не храните одежд лоскуты.
Ветер, ты
Голоса и шаги относи.
Без следа!
Говорят, что сегодня среда:
День труда.
В том краю воскресенье всегда.
Жить — стареть,
Неуклонно стареть и сереть.
Жить — врагу!
Всё, что вечно — на том берегу!
В царстве моем — ни тюрем, ни боен, —
Одно ледяное! одно голубое!
Под зыбкою рябью, под зыбкою кровлей
Для девочек — перлы, для мальчиков — ловля
Их. — С грецкий орех!
И — ванна — для всех.
Спи-усни, спи-исчезнь,
Жемчуг — ч'yдная болезнь.
Хворост — сер. Хочешь — ал?
Вместо хворосту — коралл.
В царстве моем — ни свинки, ни кори,
Ни высших материй, ни средних историй,
Ни расовой розни, ни Гусовой казни,
Ни детских болезней, ни детских боязней:
Синь. Лето красн'o.
И — время — на всё.
Тише, тише, дети! Отданы
В школу тихую, подводную.
Лейтесь, лейтесь, розы щёчные,
В воду вечную, проточную.
Кто-то: мел! Кто-то: ил!
Кто-то: ноги промочил!
Кто-то: вал! Кто-то: гул!
Кто-то: озера хлебнул!
А вода уже по пальчики
Водолазам и купальщицам…
Жемчуга навстречу сыплются.
А вода уже по щиколку…
Под коленочки норовит.
— Хри — зо — лит!
Красные мхи, лазурные ниши…
(А ноги всё ниже, а небо всё выше…)
Зеркальные ложи, хрустальные зальца…
А что-то всё ближе, а что-то всё дальше…
— Берегись! По колено ввяз!
— Хри — зо — праз!
А вода уже по плечико
Мышкам в будничном и в клетчатом.
Выше, выше, носик вздернутый!
А вода уже по горлышко, —
Усладительней простыни…
— Хру — ста — ли…
В царстве моем (нежнейшее dolce[37])…
А веку всё меньше, а око всё больше…
Болотная чайка? Младенческий чепчик?
А ноги всё тяжче, а сердце всё легче…
Поминай, друзья и родичи!
Подступает к подбородочку,
Хороши чертоги выстроил
Нищий — дочке бургомистровой?
— Вечные сны, бесследные чащи…
А сердце всё тише, а флейта всё слаще…
— Не думай, а следуй, не думай, а слушай…
А флейта всё слаще, а сердце всё глуше…
— Муттер, ужинать не зови!
Пу — зы — ри.
Вшеноры, март 1925 — Париж, ноябрь 1925
С Северо-Южным,
Знаю: неможным!
Можным — коль нужным!
В чем-то дорожном,
— Воздухокрутом,
Мчащим щепу! —
Сон три минуты
Длится. Спешу.
С кем — и не гляну! —
Спишь. Три минуты.
Чем с Океана —
Долго — в Москву-то!
Молниеносный
Путь — запасной:
Из своего сна
Прыгнула в твой.
Снюсь тебе. Четко?
Глядко? Почище,
Чем за решеткой
Штемпельной? Писчей —
Ст'oю? Почтовой —
Ст'oю? Красно?
Честное слово
Я, не письмо!
Вольной цензуры
Нрав. Прыгом с барки!
Чт'o без цензуры —
Даже без марки!
Всех объегоря,
— Скоропись сна! —
Вот тебе с моря —
Вместо письма!
Вместо депеши.
Вес? Да помилуй!
Столько не вешу
Вся — даже с лирой
Всей, с сердцем Ченчи,
Всех, с целым там.
Сон, это меньше
Десяти грамм.
Каждому п'o три —
Шесть (сон взаимный).
Видь, пока смотришь:
Не анонимный
Нос, твердозначен
Лоб, буква букв —
Ять, ять без сдачи
В подписи губ.
Я — без описки,
Я — без помарки.
Роз бы альпийских
Гордость, да хибарка
Н'a море, да но
Волны добры.
Вот с Океана,
Горстка игры.
Мало-помалу бери, как собран.
Море играло. Играть — быть добрым.
Море играло, а я брала,
Море теряло, а я клала
За ворот, за щеку, — терпко, м'oрско!
Рот лучше ящика, если горсти
Заняты. Валу, звучи, хвала!
Муза теряла, волна брала.
Крабьи кораллы, читай: скорлупы.
Море играло, играть — быть глупым.
Думать — седая прядь! —
Умным. Давай играть!
В р'aкушки. Темп up petit navir’a.[38]
Эта вот — сердцем, а эта — лирой,
Эта, обзор трех куч,
Детства скрипичный ключ.
Подобрала у рыбацкой лодки.
Это — голодной тоски обглодки:
Камень — тебя щажу, —
Лучше волны гложу,
Осатанев на пустынном спуске.
Это? — какой-то любви окуски:
Восстановить не тщусь:
Так неглубок надкус.
Так и летит не внесенный в списки.
Это — уже не любви — огрызки:
Совести. Чем слезу
Лить-то — ее грызу,
Не угрызомую ни на столько.
Это — да нашей игры осколки
Завтрашние. Не видь.
Жаль ведь. Давай делить.
Не что понравится, а что выну.
(К нам на кровать твоего бы сына
Третьим — нельзя ль в игру?)
Первая — я беру.
Только песок, между пальцев, ливкий.
Стой-ка: какой-то строфы отрывки:
«Славы подземный храм».
Ладно. Допишешь сам.
Только пecoк, между пальцев, плёский.
Стой-ка: гремучей змеи обноски,
Ревности! Обновясь,
Гордостью назвалась.
И поползла себе с полным правом.
Не напостовцы — стоять над крабом
Выеденным. Не краб:
Славы кирпичный крап.
Скромная прихоть:
Камушек. Пемза.
Полый как критик.
Серый как цензор
Над откровеньем.
— Спят цензора! —
Нашей поэме
Цензор — заря.
(Зори — те зорче:
С током Кастальским
В дружбе. На порчу
Перьев — сквозь пальцы…
(«Вирши, голубчик?
Ну и черн'o!»
И не взглянувши:
Разрешено!)
Мельня ты мельня, морское к'oло!
Мамонта, бабочку, — всё смололо
Море. О нем — щепоть
Праха — не нам молоть!
Вот только выговорюсь — и тихо,
Море! прекрасная мельничиха,
Место, где на мели
Мелочь — и нас смели!
Преподаватели! Пустомели!
Материки, это просто мели
Моря. Родиться (цель —
Множиться!) — сесть на мель.
