Морозно. Дорога бела и гладка,Ни тучи на всем небосклоне…Обмерзли усы, борода ямщика,Дрожит он в своем балахоне.Спина его, плечи и шапка в снегу,Хрипит он, коней понукая,И кашляют кони его на бегу,Глубоко и трудно вздыхая…Обычные виды: былая красаПустынного русского края,Угрюмо шумят строевые леса,Гигантские тени бросая;Равнины покрыты алмазным ковром,Деревни в снегу потонули,Мелькнул на пригорке помещичий дом,Церковные главы блеснули…Обычные встречи: обоз без конца,Толпа богомолок старушек,Гремящая почта, фигура купцаНа груде перин и подушек;Казенная фура! с десяток подвод:Навалены ружья и ранцы.Солдатики! Жидкий, безусый народ:Должно быть, еще новобранцы;Сынков провожают отцы-мужикиДа матери, сестры и жены:Уводят сердечных в полки!? —Доносятся горькие стоны…Подняв кулаки над спиной ямщика,Неистово мчится фельдъегерь.На самой дороге догнав русака,Усатый помещичий егерьМахнул через ров на проворном коне,Добычу у псов отбивает.Со всей своей свитой стоит в сторонеПомещик – борзых подзывает…Обычные сцены: на станциях ад —Ругаются, спорят, толкутся.Ну, трогай!? Из окон ребята глядят,Попы у харчевен дерутся;У кузницы бьется лошадка в станке,Выходит, весь сажей покрытыйКузнец с раскаленной подковой в руке:Эй, парень, держи ей копыты!..?В Казани я сделала первый привал,На жестком диване уснула;Из окон гостиницы видела балИ, каюсь, глубоко вздохнула!Я вспомнила: час или два с небольшимОсталось до нового года.Счастливые люди! как весело им!У них и покой, и свобода,Танцуют, смеются!.. а мне не знаватьВеселья… я еду на муки!..?Не надо бы мыслей таких допускать,Да молодость, молодость, внуки!Здесь снова пугали меня Трубецкой,Что будто ее воротили:Но я не боюсь – позволенье со мной!?Часы уже десять пробили,Пора! я оделась. «Готов ли ямщик»?– Княгиня, вам лучше дождатьсяРассвета, – заметил смотритель-старик. —Метель начала подыматься! —Ах! то ли придется еще испытать!Поеду. Скорей, ради бога!..?Звенит колокольчик, ни зги не видать,Что дальше, то хуже дорога,Поталкивать начало сильно в бока,Какими-то едем грядами,Не вижу я даже спины ямщика:Бугор намело между нами.Чуть-чуть не упала кибитка моя,Шарахнулась тройка и стала.Ямщик мой заохал: «Докладывал я:Пождать бы! дорога пропала!..»Послала дорогу искать ямщика,Кибитку рогожей закрыла,Подумала: верно, уж полночь близка,Пружинку часов подавила:Двенадцать ударило! Кончился год,И новый успел народиться!Откинув циновку, гляжу я вперед —По-прежнему вьюга крутится.Какое ей дело до наших скорбей,До нашего нового года?И я равнодушна к тревоге твоейИ к стонам твоим, непогода!Своя у меня роковая тоска,И с ней я борюсь одиноко…Поздравила я моего ямщика.Зимовка тут есть недалеко, —Сказал он, – рассвета дождемся мы в ней!?Подъехали мы, разбудилиКаких-то убогих лесных сторожей,Их дымную печь затопили.Рассказывал ужасы житель лесной,Да я его сказки забыла…Согрелись мы чаем. Пора на покой!Метель всё ужаснее выла.Лесник покрестился, ночник погасилИ с помощью пасынка ФедиОгромных два камня к дверям привалил.Зачем?? – Одолели медведи! —Потом он улегся на голом полу,Всё скоро уснуло в сторожке,Я думала, думала… лежа в углуНа мерзлой и жесткой рогожке…Сначала веселые были мечты:Я вспомнила праздники наши,Огнями горящую залу, цветы,Подарки, заздравные чаши,И шумные речи, и ласки… кругомВсё милое, всё дорогое —Но где же Сергей?.. И, подумав о нем,Забыла я всё остальное!Я живо вскочила, как только ямщикПродрогший в окно постучался.Чуть свет на дорогу нас вывел лесник,Но деньги принять отказался.Не надо, родная! Бог вас защити,Дороги-то дальше опасны!?Крепчали морозы по мере путиИ сделались скоро ужасны.Совсем я закрыла кибитку мою —И темно, и страшная скука.Что делать? Стихи вспоминаю, пою,Когда-нибудь кончится мука!Пусть сердце рыдает, пусть ветер реветИ путь мой заносят метели,А всё-таки я подвигаюсь вперед!Так ехала я три недели…Однажды, заслышав какой-то содом,Циновку мою я открыла,Взглянула: мы едем обширным селом,Мне сразу глаза ослепило:Пылали костры по дороге моей…Тут были крестьяне, крестьянки,Солдаты – и целый табун лошадей…Здесь станция: ждут серебрянки,* —Сказал мой ямщик. – Мы увидим ее,Она, чай, идет недалече…?Сибирь высылала богатство свое,Я рада была этой встрече:Дождусь серебрянки! Авось что-нибудьО муже, о наших узнаю.При ней офицер, из Нерчинска их путь…?В харчевне сижу, поджидаю…Вошел молодой офицер; он курил,Он мне не кивнул головою,Он как-то надменно глядел и ходил,И вот я сказала с тоскою:Вы видели, верно… известны ли вамТе… жертвы декабрьского дела…Здоровы они? Каково-то им там?О муже я знать бы хотела…?Нахально ко мне повернул он лицо —Черты были злы и суровы —И, выпустив изо рту дыму кольцо,Сказал: – Несомненно здоровы,Но я их не знаю – и знать не хочу,Я мало ли каторжных видел!.. —Как больно мне было, родные! Молчу…Несчастный! меня же обидел!..Я бросила только презрительный взгляд,С достоинством юноша вышел…У печки тут грелся какой-то солдат,Проклятье мое он услышалИ доброе слово – не варварский смех —Нашел в своем сердце солдатском:– Здоровы! – сказал он, – я видел их всех,Живут в руднике Благодатском!.. —Но тут возвратился надменный герой,Поспешно ушла я в кибитку.Спасибо, солдатик! спасибо, родной!Недаром я вынесла пытку!Поутру на белые степи гляжу,Послышался звон колокольный,Тихонько в убогую церковь вхожу,Смешалась с толпой богомольной.Отслушав обедню, к попу подошла,Молебен служить попросила…Все было спокойно – толпа не ушла…Совсем меня горе сломило!За что мы обижены столько, Христос?За что поруганьем покрыты?И реки давно накопившихся слезУпали на жесткие плиты!Казалось, народ мою грусть разделял,Молясь молчаливо и строго,И голос священника скорбью звучал,Прося об изгнанниках бога…Убогий, в пустыне затерянный храм!В нем плакать мне было не стыдно,Участье страдальцев, молящихся там,Убитой душе не обидно…(Отец Иоанн, что молебен служилИ так непритворно молился,Потом в каземате священником былИ с нами душой породнился.)А ночью ямщик не сдержал лошадей,Гора была страшно крутая,И я полетела с кибиткой моейС высокой вершины Алтая!В Иркутске проделали то же со мной,Чем там Трубецкую терзали…Байкал. Переправа – и холод такой,Что слезы в глазах замерзали.Потом я рассталась с кибиткой моей(Пропала санная дорога).Мне жаль ее было: я плакала в нейИ думала, думала много!Дорога без снегу – в телеге! СперваТелега меня занимала,Но вскоре потом, ни жива ни мертва,Я прелесть телеги узнала.Узнала и голод на этом пути,К несчастию, мне не сказали,Что тут ничего невозможно найти,Тут почту бурята держали.Говядину вялят на солнце ониДа греются чаем кирпичным,И тот еще с салом! Господь сохраниПопробовать вам, непривычным!Зато под Нерчинском мне задали бал:Какой-то купец тороватыйВ Иркутске заметил меня, обогналИ в честь мою праздник богатыйУстроил… Спасибо! я рада былаИ вкусным пельменям и бане…А праздник, как мертвая, весь проспалаВ гостиной его на диване…Не знала я, что впереди меня ждет!Я утром в Нерчинск прискакала,Не верю глазам, – Трубецкая идет!Догнала тебя я, догнала!?– Они в Благодатске! – Я бросилась к ней,Счастливые слезы роняя…В двенадцати только верстах мой Сергей,И Катя со мной Трубецкая!
