Светает – побелел восходИ озарил вершины гор,И стал синеть безмолвный бор.На зеркало недвижных водЛожится тень от берегов;И над болотом, меж кустов,Огни блудящие спешатУкрыться от дневных огней;И птицы озера шумятМежду приютных камышей.Летит в пустыню черный вран,И в чащу кроется теперьС каким-то страхом дикий зверь.Грядой волнистою туманВстает между зубчатых скал,Куда никто не проникал,Где камни темной пеленойУныло кроет мох сырой!..Взошла заря – зачем? зачем?Она одно осветит всем:Она осветит бездну тьмы,Где гибнем невозвратно мы;Потери новые людейОна лукаво озарит,И сердце каждое лишитВсех удовольствий прежних дней,И сожаленья не возьмет,И вспоминанья не убьет!..Два путника лесной тропойИдут под утреннею мглойК ущелиям славянских гор:Заря их привлекает взор,Играя меж ветвей густыхБерез и сосен вековых.Один еще во цвете лет,Другой, старик, и худ и сед.На них одежды чуждых стран.На младшем с стрелами колчанИ лук, и ржавчиной покрытЕго шишак, и меч звенитНа нем, тяжелых мук браздыИ битв давнишние следыХранит его чело, но взглядИ все движенья говорят,Что не погас огонь святойПод сей кольчугой боевой…Их вид суров, и шаг их скор,И полон грусти разговор:«Прошу тебя, не уменьшайВосторг души моей! ОпятьЯ здесь, опять родимый крайСужден изгнанника принять;Опять, как алая заря,Надежда веселит меня;И я увижу милый кров,Где длился пир моих отцов,Где я мечом играть любил,Хоть меч был свыше детских сил.Там вырос я, там защищалСвоих богов, свои права,Там за свободу я бы пал,Когда бы не твои слова.Старик! где ж замыслы твои?Ты зрел ли, как легли в кровиСыны свободные славянНа берегу далеких стран?Чужой народ нам не помог,Он принял правду за предлог,Гостей врагами почитал.Старик! старик! кто б отгадал,Что прах друзей моих уснетВ земле безвестной и чужой,Что под небесной синевойОдин Вадим да ИнгелотНа сердце будут сохранятьСтаринной вольности любовь,Что им одним лишь увидатьДано свою отчизну вновь?..Но что ж?.. быть может, наша вестьНе извлечет слезы из глаз,Которые увидят нас,Быть может, праведную местьСудьба обманет в третий раз!..»Так юный воин говорил,И влажный взор его бродилПо диким соснам и камнямИ по туманным небесам.«Пусть так! – старик ему в ответ. —Но через много, много летВсе будет славиться Вадим;И грозным именем твоимНароды устрашат князей,Как тенью вольности своей.И скажут: он за милый край,Не размышляя, пролил кровь,Он презрел счастье и любовь…Дивись ему – и подражай!»С улыбкой горькою боецСпешил от старца отвернутьСвои глаза: младую грудьПечаль давила, как свинец;Он вспомнил о любви своей,Невольно сердце потряслось,И все волнение страстейИз бледных уст бы излилось,Когда бы не боялся он,Что вместо речи только стонМолчанье возмутит кругом;И он, поникнувши челом,Шаги приметно ускорялИ спутнику не отвечал.Идут – и видят вдруг курганСквозь синий утренний туман;Шиповник и репей кругом,И что-то белое на немНедвижимо в траве лежит.И дикий коршун тут сидит,Как дух лесов, на пне большом —То отлетит, то подлетит;И вдруг, приметив меж деревВдали нежданных пришлецов,Он приподнялся на ногах,Махнул крылом и полетелИ, уменьшаясь в облаках,Как лодка на море, чернел!..На том холме в траве густойБездушный, хладный труп лежал,Одетый белой пеленой;Пустыни ветр ее срывал,Кудрями длинными игралИ даже не боялся дутьНа эту девственную грудь,Которая была белей,Была нежней и холодней,Чем снег зимы. Закрытый взглядЖестокой смертию объят,И несравненная рукаУж посинела и жестка…И к мертвой подошел Вадим…Но что за перемена с ним? —Затрясся, побледнел, упал…И раздался меж ближних скалКакой-то длинный крик иль стон…Похож был на последний он!И кто бы крик сей услыхал,Наверно б, сам в себе сказал,Что сердца лучшая струнаВ минуту эту порвана!..О! если бы одна любовьВ душе у витязя жила,То он бы не очнулся вновь;Но месть любовь превозмогла.Он долго на земле лежалИ странные слова шептал,И только мог понять старик,Что то родной его язык.И, наконец, страдалец встал.«Не все ль я вынес? – он сказал. —О Ингелот! любил ли ты?Взгляни на бледные чертыУмершей Леды… посмотри…Скажи… иль нет! не говори…Свершилось! я на месть иду,Я в мире ничего не жду:Здесь я нашел, здесь погубилВсе, что искал, все, что любил!..»И меч спешит он обнажитьИ начал им могилу рыть.Старик невольно испустилТяжелый сожаленья вздохИ безнадежному помог.Готов уж смерти тесный дом,И дерн готов, и камень тут;И бедной Леды труп кладутВ сырую яму… И потомЕе засыпали землей,И дерн покрыл ее сырой,И камень положен над ним.Без дум, без трепета, без слезПоследний долг свершил Вадим,И этот день, как легкий дым,Надежду и любовь унес.Он стал на свете сирота.Душа его была пуста.Он сел на камень гробовойИ по челу провел рукой;Но грусть – ужасный властелин:С чела не сгладил он морщин!Но сердце билося опять —И он не мог его унять!..
