1 В реке бежит гремучий вал;В горах безмолвие ночное;Казак усталый задремал,Склонясь на копие стальное.Не спи, казак: во тьме ночнойЧеченец ходит за рекой.2 Казак плывет на челноке,Влача по дну речному сети.Казак, утонешь ты в реке,Как тонут маленькие дети,Купаясь жаркою порой:Чеченец ходит за рекой.3 На берегу заветных вод[15]Цветут богатые станицы;Веселый пляшет хоровод.Бегите, русские певицы,Спешите, красные, домой:Чеченец ходит за рекой. Так пели девы. Сев на бреге,Мечтает русский о побеге;Но цепь невольника тяжка,Быстра глубокая река…Меж тем, померкнув, степь уснула,Вершины скал омрачены.По белым хижинам аулаМелькает бледный свет луны;Елени дремлют над водами,Умолкнул поздний крик орлов,И глухо вторится горамиДалекий топот табунов. Тогда кого-то слышно стало,Мелькнуло девы покрывало,И вот – печальна и бледна —К нему приближилась она.Уста прекрасной ищут речи;Глаза исполнены тоской,И черной падают волнойЕе власы на грудь и плечи.В одной руке блестит пила,В другой кинжал ее булатный;Казалось, будто дева шлаНа тайный бой, на подвиг ратный. На пленника возведши взор,«Беги, – сказала дева гор, —Нигде черкес тебя не встретит.Спеши; не трать ночных часов;Возьми кинжал: твоих следовНикто во мраке не заметит». Пилу дрожащей взяв рукой,К его ногам она склонилась:Визжит железо под пилой,Слеза невольная скатилась —И цепь распалась и гремит.«Ты волен, – дева говорит, —Беги!» Но взгляд ее безумныйЛюбви порыв изобразил.Она страдала. Ветер шумный,Свистя, покров ее клубил.«О друг мой! – русский возопил, —Я твой навек, я твой до гроба.Ужасный край оставим оба,Беги со мной…» – «Нет, русский, нет!Она исчезла, жизни сладость;Я знала всё, я знала радость,И всё прошло, пропал и след.Возможно ль? ты любил другую!..Найди ее, люби ее;О чем же я еще тоскую?О чем уныние мое?..Прости! любви благословеньяС тобою будут каждый час.Прости – забудь мои мученья,Дай руку мне… в последний раз». К черкешенке простер он руки,Воскресшим сердцем к ней летел,И долгий поцелуй разлукиСоюз любви запечатлел.Рука с рукой, унынья полны,Сошли ко брегу в тишине —И русский в шумной глубинеУже плывет и пенит волны,Уже противных[16] скал достиг,Уже хватается за них…Вдруг волны глухо зашумели,И слышен отдаленный стон…На дикий брег выходит он,Глядит назад, брега яснелиИ опененные белели;Но нет черкешенки младойНи у брегов, ни под горой…Всё мертво… на брегах уснувшихЛишь ветра слышен легкий звук,И при луне в водах плеснувшихСтруистый исчезает круг. Всё понял он. Прощальным взоромОбъемлет он в последний разПустой аул с его забором,Поля, где пленный стадо пас,Стремнины, где влачил оковы,Ручей, где в полдень отдыхал,Когда в горах черкес суровыйСвободы песню запевал. Редел на небе мрак глубокий,Ложился день на темный дол,Взошла заря. Тропой далекойОсвобожденный пленник шел,И перед ним уже в туманахСверкали русские штыки,И окликались на курганахСторожевые казаки.
