Так пели ночью барды на Море оленьей. Пламя вздымалось от ста дубов, сорванных ветрами со склона Кормула. Посреди уготовано пиршество, кругом, сверкая, воссели вожди. Там и Фингал в силе своей, крыло орла шелестит на шлеме его;[435] западный ветер порывами резкими со свистом в ночи проносился. Долго молчал король, озираясь вокруг, наконец его речь зазвучала.
"Радость моей души неполна. Я вижу, что прорван круг друзей. Пала вершина одного из дерев: буря врывается в Сельму. Где он, вождь Дунлоры? Можно ль забыть его на пиру? Разве он забывал чужестранца в гулком чертоге своем? Вы безмолвствуете предо мной! Нет уже более Коннала! Пусть радость, как света поток, встретит тебя, о воин! Да будет быстр полет твой к праотцам в порыве горных ветров. Оссиан, в твоей душе не угасает огонь: воспламени нашу память о короле. Да предстанут нам битвы Коннала, когда впервые блистал он в бою. Кудри Коннала были седы. Дни его юности переплетались с моими.[436] Дут-карон в единый день впервые напряг наши луки против косуль Дун-лоры".
"Много наших следов боевых, - сказал я, - на зеленых холмах Инисфайла. Часто вздымали мы паруса над синим смятением волн, когда мы ходили в минувшие дни на помощь племени Конара.
Некогда брань бушевала в Алнекме, близ пеной покрытых потоков Дут-улы.[437] Вместе с Кормаком в битву пошел Дут-карон из туманного Морвена. Но не один пошел Дут-карон: рядом был его сын, длинноволосый юноша Коннал, впервые подъявший копье. Ты повелел им, Фингал, помочь королю Эрина.
Словно ярая сила потока, ринулись в битву Болги сыны. Колк-улла[438] шел впереди, вождь синеструйной Аты. На равнине вскипела битва, словно сшиблись два буйных моря. Кормак[439] в бою изливал сияние, сверкая, как духи праотцев. Но далеко впереди остальных Дут-карон рубил врагов. Не покоилась праздно и десница Коннала, что рядом с отцом сражался. Ата верх одержала на бранном поле; словно летящий туман, рассеялись воины Уллина.[440]
Тогда поднялся меч Дут-карона и сталь широкощитного Коннала. Она прикрывали бегущих друзей, как два утеса, венчанные соснами. Ночь низошла на Дут-улу; по полю молча шагали вожди. Горный поток, рокоча, им путь пересек, и Дут-карон не смог его перепрыгнуть. "Зачем ты медлишь, отец мой, промолвил Коннал, - я слышу, близится враг".
"Беги, Коннал, - сказал он, - твоего отца оставляют силы. Раненый я возвращаюсь с битвы. Дай мне здесь в ночи упокоиться". "Нет, один ты здесь не останешься, - молвил Коннал, тяжко вздыхая. - Щит мой - крыло орла, он защитит короля Дун-лоры". Скорбный склоняется он над вождем: умирает могучий Дут-карон.
День воссиял и снова ночь воротилась. Ни единый бард не прошел, задумчив, по вереску; а мог ли Коннал покинуть могилу отца, пока не воздается слава ему? Он напряг свой лук против косуль Дут-улы и справим пир одинокий. Семь ночей он склонял главу на могилу и видел отца в сновидениях. Он видел, как тот, омраченный, проносится в вихре, подобие парам над тростниками Лего. Наконец, пришел Колган, высокой Теморы бард.[441] Дут-карон обрел свою славу и просиял, возносясь на ветре".
"Приятна слуху, - молвил Фингал, - хвала властелинам людей, когда их луки крепки во бранях, когда смягчаются их сердца при виде скорбящего. Так пусть и мое прославится имя, когда барды помогут моей душе устремиться ввысь. Карил, сын Кинфены, веди с собой бардов и воздвигни могилу. Да упокоится к ночи Коннал в тесном своем жилище, да не придется душе героя блуждать меж ветров. Тускло мерцает луна на Мой-лене сквозь широкоглавые рощи холма; под ее лучами воздвигни камни всем погибшим в бою. Хотя они не вожди, но были крепки их рука в сраженье. Они мне служили оплотом в опасности, горою, с которой я простирал свои орлиные крылья. Им я обязан славой; Карил, не позабудь павших героев!"
Сразу сто бардов громко запели погребальную песнь. Карил выступал впереди, они журчащим потоком стремятся за ним. Безмолвие царит в долинах Мой-лены, что вьются каждая с темным своим потоком среди холмов. Я слушал, как замирали голоса удалявшихся бардов. Я наклонился вперед, опираясь на щит, и чувствовал, как разгоралась моя душа. Слова полусложенной песни ветер вдаль уносил. Так в долине дерево слушает голос весны вкруг себя, оно распускает навстречу солнцу листочки свои зеленые и колышет главу одинокую. Горная пчелка рядом жужжит; с радостью видит его охотник на пустоши голой.
Юный Филлан стоял в отдалении. Его шлем сверкал на земле. Развеваются по ветру темные кудри; солнечный луч - сын Клато. Радостно слушал он слова короля, опершись на копье.
