Получается семистопный хорей с паузной цезурой посредине. Но если принять во внимание не только однодольную срединную паузу на цезуре, но и двудольную структурную паузу в конце стиха и рассмотреть эту формацию не как систему двусложника, а как четырехдольник, то мы получим правильный тактометрический период —четырехкратный четырехдольник первый:
| Ум толь слабый | плод трудов ∧|| краткия на|уки. ∧∧|.
Как мы видим, здесь нет даже намека на шестистопность и на гекзаметр. Механизм реформы стиха Тредиаковского станет понятным, если сравнить дореформенный и пореформенный варианты его тринадцатисложника. Вот вариант дореформенный — «не прямой» стих с ритмической инверсией («ямбы» среди «хореев»):
| Ах,
| Хоть уж и гла|за мои ∧| плакать пере|стали: ∧∧|
| Ибо
| Без которо|го всегда ∧| принужден я | быти. ∧∧|
А теперь рассмотрим вариант послереформенный, «выпрямленный» стих, где всюду константный ритм, ударные слоги совпадают с метрическими акцентами:
| Не возможно | сердцу, ах, ∧| не иметь пе|чали, ∧∧|
| Очи також|де еще ∧| плакать не пре|стали: ∧∧|
| Друга мило|го весьма ∧| не могу за|быти, ∧∧|
| Без которо|го теперь ∧| надлежит мне | быти. ∧∧|
В той же книге Тредиаковского помещены «Стихи, научающие добронравию человека», перевод с французского (Фенелон). Переводчик писал: «Нарочно сочинены российским новым эксаметром для примеру». В этих стихах тоже четкий константный ритм:
| Отдавай то | всё Творцу, ∧| долг что отда|вати;∧∧|
| Без рассудка ж | ничего ∧| ти б не начи|нати, ∧∧|
| Токмо с добры|ми людьми ∧| в жизни сей дру|жися;∧∧|
| А таланты | чрез твои ∧|никогда не | льстися. ∧∧|
Конечно, эти сравнительно легкие тринадцатисложники отличались и ритмом и языком от тяжелых, с неуклюжей ритмической инверсией, стихов Симеона Полоцкого:
| Чин купецкий | без греха ∧|
| На
|
| Еже в многи|е грехи ∧| оны убеж|дает. ∧∧|
Закончив свои замечания о тринадцатисложнике, Тредиаковский обратился к одиннадцатисложнику. Он писал: все, что сказано о «Героическом нашем стихе», относится и к одиннадцатисложнику. Но и здесь он допустил ошибку, причислив этот стих к пентаметру; он разбивал строку следующим образом:
| Силы | в сереб|ре всяк ску|пой не | знает, |
| Срамно | то, ког|да в землю | зары|вает. |
Ритмологическая разбивка стихов должна быть такой:
| Си́лы в сереб|ре́ ∧|| вся́к скупой не | зна́ет, |
| Сра́мно то, ког|да́ ∧|| в зе́млю зары|ва́ет. |
То есть, строка одиннадцатисложника состоит из сдвоенного шестидольника первого. Силлабический одиннадцатисложник А. Кантемира имеет «непрямой» ритм, он инверсирован:
| Кто
|
| Ибо
| Яже
| И
|
Современник В. Тредиаковского молодой А. Сумароков быстро усвоил технологию реформированных одиннадцати- и тринадцатисложников с константным ритмом; через пять лет после выхода в свет «Нового и краткого способа...» в 1740
| Как теперь на|чать ∧|| Анну поздрав|ляти, |
| Не могу ког|да ∧|| слов таких сы|скати, |
| Из которых | ей ∧|| похвалу спле|тати, |
| Иль неволей | мне ∧|| будет промол|чати? |
Вторая ода была составлена тринадцатисложником с незначительными отступлениями от константного ритма:
| О, Россия, | веселись, ∧|
| Совершенну|ю в дарах ∧| на престоле | сидя, ∧∧|
| И, играя, | возопий: ∧| «Анна мной вла|деет! ∧∧|
| Чем против мя | устоять ∧|
Необычайно популярный в эпоху виршевиков, тринадцатисложник остается ходовым размером стиха и после реформы Тредиаковского вплоть до наших дней. Можно лишь напомнить, что «Светлана» В. Жуковского, «Генерал Топтыгин» Н. Некрасова и стихотворение М. Исаковского «Дайте в руки мне гармонь, золотые планки» написаны тем же константным тринадцатисложником, лишь кое-где у Некрасова встречается случайная ритмическая инверсия:
{
| Свечерело. | Дрожь в конях, ∧|
| Стужа злее | на ночь;∧∧|
{
| Заворочал|ся в санях ∧|
|
(Н. Некрасов)
Следует особо подчеркнуть правоту В. Тредиаковского, который утверждал, что в одиннадцати- и тринадцатисложнике может быть только женская рифма. Ломоносов не понял в данном случае Тредиаковского и придирчиво с ним полемизировал; ритмическое чутье, однако, не обмануло Тредиаковского. К этим размерам не подходят ни мужские, ни трехсложные рифмы. В этом можно убедиться, прочитав следующие одиннадцатисложники Симеона Полоцкого с рифмами всех трех типов; рифмы звучат естественно лишь в последнем двустишии:
