Романтика пожелтевших от времени рукописных листов. Стихи, давно забытые на полке.Содержит нецензурную брань.
На полке забытой.
Средь книг и тетрадей.
Вдохнув, пыли стойко.
Тоскою покрыты.
Из давнего прошлого
Листья живые.
Эмоций прожитых,
В них я…
Но другая.
Завалены хламом.
Забиты рутиной.
Без розовой пудры.
Без звёздных сплетений.
Они настоящи.
Они откровенны.
Знаешь, не только Адама и Еву изгнали из рая, но и ангелов свергли с небес…
Свергли, потому что быть человеком с его страданиями и земными радостями некоторым из них показалось приятней, чем оставаться в статусе небесных жителей.
Если бы им оставили крылья, то искать подобных себе было бы намного проще…
Проще было бы найти понимающего твои душевные скитания и поиски родственных душ. Но приходится на ощупь. Определять то место позвоночника, где когда-то росли крылья. Крылья белые, пушистые, огромные 2 крыла…
Трудно сказать, что было большим подарком – подарок ангелам их земная жизнь или нам – земная жизнь с ангелами.
Человек с виду обычен, образ жизни стандартный, «Крым и рым и медные трубы», либо тишина семейного покоя. Но что-то есть в нем такое, что манит непонятным притяжением. Такое, что в процессе общения поглощает и окутывает приятной истомой прикосновения к крыльям и небу.
С ними нет желания отрыва от свечения. Пусть бьет порою откровением своим по самому больному, но бьет не потому, что он жесток, а потому что он слишком милосерден к тебе.
Они живут среди нас, они скрывают свое происхождение, быть может, только в тайне по ночам признаваясь себе, что на погоду щемят корни крыльев…
Прогони меня с прошлых могил.
Уведи меня с памятных мест.
Сохрани от чарующих сил
И не дай, чтобы страх мой воскрес.
Не пускай в мое сердце врагов,
Не томи ожиданием боли.
Сохрани мои уши от слов,
Те, что люди речат поневоле.
Сбереги меня белым крылом,
Накрывая в часы непогоды.
Не пугай по ночам вещим сном,
Что пророчит нам в жизни невзгоды.
Слишком много мне видно извне
Исцели мои раны любовью
Не забудь, я прошу, обо мне
Не корай меня скорьбью и болью.
Ты навстречу из тьмы выйдешь,
Ты туман рукою рассеешь.
Ты меня в серой мгле увидишь,
Прикоснуться ко мне не смеешь.
Я, в руке свой билет сжимая,
Не поверю глазам своим сонным.
Силу рук твоих вновь узнаю.
Они снились во сне так давно мне.
Ты всегда мне помочь пытался,
Когда плохо, когда ненастье.
И сейчас на пути повстречался,
Не от горя я плачу, от счастья.
Кто-то робко за руку меня вел по дороге,
Заметая следы, обходя все распутья.
Я назад не смотрела, уповая на Бога,
Спотыкалась о камни, упираясь о прутья.
А вокруг темнота, только шум, только ветер.
Свет лучом загорался и мигал вдалеке.
Путь окончился мой, лишь, когда на рассвете,
Мы без сил подошли к чистой бурной реке.
И когда человек отпустил мою руку,
Он сказал, ты плыви по теченью сама,
Ты не бойся ветров, ты не бойся разлуки.
Жизнь поможет тебе, ты осталась одна.
Ты видел, как падают листья кружась…
Как водопады струятся с небес.
Как прыгают вниз, нечего не боясь.
И как замирает зимой старый лес.
Ты знаешь, и звезды безлики бывают
Когда в одиночестве смотришь на них
И сердце порой в пустоте зависает
Когда шум прибоя безмолвен и тих.
На свет, сквозь тьму карабкаясь, порою,
Я открываю мир, я мудрость познаю.
Пусть в чем-то я грешна и в чем-то непристойна…
Но человек рожден, не ангелом в раю.
Пройду я по полям, по рытвинам, ухабам,
О камни ноги в кровь, сбивая иногда.
В пути остановлюсь пред горным водопадом;
Я жажду утолю – холодная вода.
Тут кладов не ищу, сокровища не прячу,
Все, что познала я уже не потерять,
Вот так брожу порой, я в поисках удачи
Мне о конце пути не ведано узнать.
Можно за сильного спрятаться спину,
В неравных боях победителем слыть,
Можно найти компромисс-середину,
Крепких бойцов стороной обходить.
Можно бить слабых с ухмылкой героя,
У инвалидов костыль отнимать…
Только тогда твое имя не воин,
Вкуса победы тебе не познать.
Свобода дана для познания мира:
Кто видит в нем ложь, тот обманом живет.
Кто слаб и бессилен, тот ищет кумира,
А гордый – кумира в себе создает..
Кто видит в нем тьму – убегает от света,
Кто видит добро, того зло убивает.
И жаждет свободный лишь ночью рассвета,
