Поэтика детектива полностью

Однако что мы видим в «Восточном экспрессе»? Преступникам практически не приходится преодолевать сопротивления среды, практически не приходится проявлять изобретательность. Все, что им надо сделать, – это сесть в поезд, где, кроме них, жертвы и сыщика, не будет никого. Место преступления оказывается полностью в их власти, а это значит, что они будут в состоянии показать абсолютно любой спектакль, какой только захотят. Им не нужно придумывать особых уловок, чтобы ввести в заблуждение разных людей; не нужно согласовывать свои действия и показания с характерами, действиями и показаниями разных людей. Все, что требуется, – учесть наличие одного-единственного зрителя. С таким же успехом Кристи могла написать роман, где преступник просто-напросто подкупил бы всех свидетелей. Возьмем некоторые детали показаний, сделанных персонажами этого романа. Некоторые из свидетелей (на деле – убийц) сообщают, что в ночь убийства видели в вагоне женщину в красном кимоно; при этом ни одна из пассажирок не признается в том, что такое кимоно у нее есть. С детективной точки зрения было бы любопытно, если бы сначала мы убедились в невозможности отождествить эту женщину с одной, несколькими или всеми пассажирками, а потом узнали, что эта была именно та пассажирка, которую мы уже исключили из числа подозреваемых. В реальности же оказывается, что женщина в красном кимоно просто не существовала! Безусловно, свидетель в детективе имеет право на ложь; но открытие этой лжи должно дать нам новый взгляд на ситуацию, должно заставить нас ударить себя по лбу и воскликнуть: «Ну, конечно, иначе и быть не могло!» Ложь о женщине в красном кимоно, равно как и ложь о втором проводнике, бессмысленна и беспощадна. Преступники могли рассказать такую историю, могли другую, могли и вовсе опустить ту или другую часть своих показаний – в мире, где они практически единственные сценаристы и режиссеры, это уже не очень важно.

Кстати, обратим внимание на эти две лжи. Описание второго проводника весьма любопытно: «невысокого роста, темноволосый, с маленькими усиками…голос у него был писклявый, как у женщины». Зловещий человечек с писклявым голосом – типичный персонаж бульварного романа; он воспринимается как особенно опасный именно в силу невысокого роста и высокого голоса; он не великан, не громила, и именно этим и пугает. (К слову сказать, Кристи не единственный детективист, обыгравший этот штамп бульварного романа: в романе Джоэля Таунсли Роджерса «Кровавая правая рука» тень ужасного коротышки с писклявым голосом тоже играет немалую роль.) Из бульварной же литературы – из «Ната Пинкертона», анонимных брошюрок о Холмсе, в лучшем случае, из самых слабых романов Эдгара Уоллеса – пришла и женщина в красном кимоно. Интересно, что набоковский Герман, судя по всему, усердный читатель бульварщины, в списке штампов такого рода упоминает и женщину в красном: «Ведь ты мог написать еще один последний рассказ – заключение всей шерлоковой эпопеи, эпизод, венчающий все предыдущие: убийцей в нем должен был оказаться не одноногий бухгалтер, не китаец Чинг и не женщина в красном, а сам Пимен всей криминальной летописи, сам доктор Ватсон, чтобы Ватсон был бы, так сказать, виноватсон…». Таким образом, «Восточный экспресс» – единственный претендующий на детективность роман Кристи, где в числе подозреваемых оказываются два персонажа, словно взятых напрокат из бульварной литературы.

Вообще, если вынести за скобки «семейную» подоплеку всего дела, окажется, что мы имеем дело с типичным конспирологическим романом на тему «Кругом одни враги»; такой параноидальный сюжет, возможно, годится для триллера, но никак не для детектива. Итак, в этом отношении сюжет «Восточного экспресса» тоже обнаруживает черты примитивности.

В-третьих, даже если отбросить все сделанные замечания, все равно придется признать, что сюжет «Восточного экспресса» страдает от невероятного количества натяжек.

Здесь необходимо сделать существенную оговорку. Детектив – к счастью – жанр нереалистический (об этом выше было сказано достаточно), и предъявлять к нему требования типа «в жизни так не бывает» абсолютно некорректно. Такие хитроумные убийцы, как в «Загадочном происшествии в Стайлзе» или в «Убийстве на поле для гольфа», в жизни, безусловно, не встречаются. Однако их появление в художественном мире детектива не вызывает у нас отторжения, поскольку гипотеза об их существовании дает нам возможность насладиться загадками, придуманными талантливой писательницей. Однако надо разделять то, чего не бывает в жизни, и то, чего не бывает в детективе. Когда нам предлагают поверить в то, что составляет самую основу жанра, – это одно; но даже самый заядлый читатель детективов в определенных обстоятельствах может сказать: «Э нет, здесь автор явно заврался».