– Слушай, а ты… целованная?
Света Романчук прошептала свой неуместный вопрос Дашке в самое ухо. Вместе с другими девятиклассниками они сидели на репетиции последнего звонка. Подготовкой праздничного концерта занималась Инна Евгеньевна, классная девятого «А». Команду из двадцати пяти выступающих она с самого утра мариновала в актовом зале. Двадцать четыре страдальца маялись в жестких креслах, в то время как очередной несчастный доводил до ума свой номер на сцене – разумеется, под ее, Инны Евгеньевны, беспощадным художественным руководством.
Репетировали вместо уроков, вместо большой перемены, вместо обеда… Начали в девять утра, а сейчас на электронном табло под потолком зеленели жирные внушительные цифры 17:30.
Вопрос подруги о поцелуях застал Дашку врасплох: «целованная» было для нее лишь отглагольным прилагательным, которое пишется с двумя
Что представлять дальше, Дашка не знала. Из томной мечты приходилось как в холодную воду окунаться в реальность – и трудолюбиво искать в интернете правила первого поцелуя. Кружева и черемуха – это хорошо. Но надо же всерьез подготовиться к важному свиданию в недалеком прекрасном будущем!
– Я… нет, нецелованная, – еле-еле нашла в себе силы признаться Дашка и проворно вернула вопрос: – А ты?
Света энергично кивнула, заблестевшими глазами повела в сторону сцены:
– Вчера, с Пашкой. Он меня провожать пошел.
Дашка безразлично посмотрела на сцену. Там Павел Терентьев, конферансье на последнем звонке, повторял приветственные слова под недовольным взглядом Инны Евгеньевны.
– Наши мудрые наставники, наша направляющая сила! – надрывался Терентьев, потрясая рукой с микрофоном. – Благодарим за ваш терпеливый труд!..
– И как тебе? – апатично спросила Дашка. Целоваться с одноклассником было в ее представлении слишком банально и просто, но узнать подробности все-таки хотелось.
– Прикольно, – коротко прошептала Светка, по натуре своей разговорчивая не в меру.
Дашка даже рассердилась на нее: сама начала тему – и молчит, глазами блестит, загадочно улыбается. Тоже мне Джоконда.
– Ты как-то… репетировала? – не отступала Дашка.
Подруга посмотрела на нее с недоумением.
– Ну, я читала в интернете, что иногда тренируются, помидоры целуют или персики.
Света фыркнула и громко закашлялась, еле сдерживая забулькавший в горле смех. Инна Евгеньевна строго посмотрела на нее и, картинно прижав палец к губам, кивнула на сцену: человек, мол, старается, а ты тут безобразничаешь!
– В этот волнующий миг, – исправно завывал со сцены Терентьев, – звучат наши слова любви и уважения…
– Зачем с персиками-то заморачиваться? – удивленно шепнула Света, вдоволь набулькавшись-нахихикавшись. – И так дело нехитрое!
– Ну, многое непонятно.
– Да что непонятного?
– В какую сторону голову наклонять… Куда девать руки… – Дашка, воспользовавшись риторическим Светкиным вопросом, отважно перечисляла сразу все непонятное. – Как дышать правильно… Как понять, что пора заканчивать… И вообще, как попасть в обстановку для поцелуя.
Света ошарашенно уставилась на Дашку. Было ясно, что в ее голове идет поиск-воспоминание ответов на непредсказуемо дотошные вопросы.
– Та-ак… Голову направо, губы приоткрываешь…
Драматический тенор Терентьева сменился в динамиках безмятежным голоском Ани Алябиной, старательно благодарившей первых учителей.
– Медленно целуешь его нижнюю губу…
– А верхнюю можно? – уточнила Дашка на всякий случай.
– Можно! – разрешила Света. – Но начинают с нижней.
Инна вызвала на сцену флегматичную Леночку и танцевальный коллектив «Романтика». Леночка с прохладцей пела что-то печальное о прощании с учителями, в то время как «романтики» так же заторможенно вальсировали.
– А сначала глаза закрывать, потом голову направо – или наоборот?
Света закрыла глаза, покрутила головой, подвигала губами. Неодобрительно глянула на Дашку, сердито дернув плечом:
– Да не помню я!
И, смягчившись, добавила, бросив красноречивый взгляд в сторону окна:
– Ты, подруга, совсем ничего не видишь.
У окна, в проходе между креслами стоял Коля Камышов. Ждал выхода пред режиссерские очи Инны Евгеньевны. Смотрел при этом почему-то не на сцену – на Дашку. Поймав ее взгляд, усиленно стал разглядывать старый паркет у себя под ногами.
Коля Камышов, неплохой парень… Добрый, пухлый и большой, напоминающий плюшевого медведя. На уроках химии, которые так ненавидела Дашка, самоотверженно подсказывал ей, помогал с лабораторными работами. Неплохой парень Коля Камышов. Вот и всё.
– Герой не моего романа, – подытожила Дашка на ухо Свете свои равнодушные размышления.
– Как знаешь. – Светка и не думала спорить. – Надоело здесь торчать! Давай за мороженым сбегаем?
