В мирах надсолнечных пускай мой жадный слух
Органам ангелов, восторженный, внимает…
Пусть я увижу их, в безмолвии святом
Пред троном Вечного коленопреклоненных;
Прочту символы тайн, пылающих на Нем
И юным первенцам Творенья откровенных…
Пусть Соломоновой премудрости звезда
Блеснет душе моей в безоблачном эфире, —
Поправ земную грусть, быть может, я тогда
Не буду тосковать о друге в здешнем мире!..
Андрей Порфирьевич Серебрянский
1810–1838
Младший современник А.С. Пушкина, знакомый А.В. Кольцова. Поэт, автор большой поэмы «Предчувствие Вечности, или Восторг души при наступлении весны». В историю поэзии вошел песней «Быстры, как волны…»
Быстры, как волны,
Дни нашей жизни;
Что час, то короче
К могиле наш путь.
Напеним янтарной
Струею бокалы!
И краток и дорог
Веселый наш миг.
Будущность тёмна,
Как осени ночи,
Прошедшее гибнет
Для нас навсегда,
Ловите ж минуты
Текущего быстро, —
Как знать, что осталось
Для нас впереди?
Умрешь – похоронят,
Как не был на свете;
Сгниешь – не восстанешь
К беседе друзей.
Полнее ж, полнее
Забвения чашу!
И краток и дорог
Веселый наш миг.
Лукьян Андреевич Якубович
1805–1839
Младший современник А.С. Пушкина, племянник его лицейского товарища М.Л. Яковлева. Поэт и участник «Литературной газеты». От Пушкина был в восхищении и гордился тем, по собственным словам, что Пушкин «выпрашивал у него (Л.А. Якубовича – В.К.) стихов для своих изданий». Возможно, два стихотворения Якубовича, помещенные в альманахе «Северные цветы на 1832 год», изданном в память Дельвига, были отобраны Пушкиным. По характеру творчества Якубович – романтик, который популяризировал в поэзии романтические идеи и мотивы. Его стихи отличались сосредоточенностью и сдержанностью поэтической речи. Эти и другие замеченные приметы его стихотворений (лаконизм, сжатость, простота и четкость композиции) свидетельствуют о том, что Якубовичу свойственны попытки отойти от шаблонов и общих мест массовой романтической лирики.
Младенец слабыми руками
Змию коварства задушил.
Ты, новых дней Алкид, меж нами
На зависть гордо наступил.
Тебе ничтожны лепетанья
И толки злобной клеветы,
Хвала друзей и восклицанья
Самолюбивой красоты.
Ты выше лести своенравной
И полной зависти хулы:
Орган небес, пророк избранный,
Тебе ли нужны похвалы?
Судья правдивый есть потомство,
Оно хвалы не продает,
Оно не знает вероломства:
Твой труд оценит и поймет.
Всегда правдив, всегда спокоен,
Храня к прекрасному обет,
Неколебим и непреклонен —
Таков в душе своей поэт!
Смотрю на снежные пустыни:
Лежит как в саване земля;
То смерти вид, символ святыни,
Символ другого бытия.
Не всё с собой возьмет могила,
Не всё зима мертвит в полях:
Проснется жизненная сила,
Проснутся мертвые в гробах.
Не вспоминай другие леты,
Они прошли – не воротить!
Твоя печаль, твои приметы
Не могут горю пособить.
Не помни зла, не помни горя,
И в настоящем много бед,
Терпи у жизненного моря:
За тучей вёдро будет вслед.
Мой друг, поверь мне: мир прекрасен,
Исполнен блага Божий свет!
Твой запад так же будет ясен,
Как дня прекрасного рассвет.
Взгляни: над трепетной землею
Давно ль с небес перун гремел
И земледелец с бороною
На нивы выехать не смел.
Прошла гроза; как прежде в поле
Оратай весело поет,
И в луговом опять раздоле
Тюльпан с лилеею цветет.
Преданье есть: в минувши веки,
Там, при слияньи дивных рек,
Сошли на землю человеки…
И был тогда прекрасный век!
Как царь земли был здесь свободен,
И телом бодр, и чист умом,
И сердцем добр и благороден,
С открытым взором и челом!
Был век другой: умов волненье,
В сердцах страстей мятежный жар,
Вражда, корысть и исступленье
Раздули гибельный пожар.
Здесь человек утратил волю,
Одряхл и телом и умом —
И шел по жизненному полю,
Поникнув взором и челом!
Но в третий век прошла невзгода,
Затихла буря, свет проник,
И процвела опять природа,
И лучший мир опять возник.
И в этот век земную долю
Холодный опыт нам открыл,
И гордый ум, и сердца волю
Законам вечным подчинил!
Взглянь на небо: словно тени
В нем мелькают облака!
Взглянь на землю: поколений
Мчится бурная река!
Что ж земля и небо полны
Треволнений бытия?
То вселенной жизни волны,
Вечный маятник ея!
И в душе стихии те же:
В ней вселенная сполна,
И, как рыбка бьется в мреже,
В мире мучится она.
Для поэтических мечтаний,
Для дум возвышенных твоих
Не нужен гром рукоплесканий:
Поэты счастливы без них.
В себе одном прозрев мир целый,
Певца Британии любя,
Как он могучий, юный, смелый,
Ты нам высказывал себя.
Стихи твои, как бурны тучи,
На человека мещут гром:
Они – то отгул злополучий,
То жизни быстрый перелом.
Товарищ! Жду иных я звуков:
В часы вакхических отрад
Пускай в семействе наших внуков
Об нашей удали твердят;
Узнают пусть, как деды жили
На бреге царственной Невы,
Любили, пили и шалили,
Но не теряли головы.
На высоте угрюмых скал,
В объятьях матери-природы,
Я жизнь возобновил, я радости сыскал,
Я позабыл утраченные годы!
Здесь всё свежо: и персть, и тварь, и я!
И жизнь, как девственник, полна любовной силы;
Эмблема вечности, здесь ползает змия,
