Тьфу, пропасть! как ни бьюсь, стихи на ум нейдут,И рифмы от меня и мысли прочь бегут!За что ж наказан стал теперь я небесами?Я помню, что ко мне ходили рифмы сами;Бывало, никогда совсем их не искалИ целые листы не думавши писал!А ныне — боже мой! раз по сту начинаю,Хочу писать — хочу — но что писать — не знаю,И сколько сам себя я много ни люблю,10 Но, видя то, и сам себя уж не хвалю.Возьмусь ли, например, победы славить громки,О коих знать могли б и поздные потомки;Уже с Херасковым я на Парнас лечу,Как он их воспевал, подобно петь хочу;Я чистых девять сестр в пособье приглашаю,Фигуры с тропами рачительно сбираю,Хочу прославиться — и весь подлунный светПусть скажет обо мне: великий он поэт!Но что ж! Лишь запою... увы! я сам терзаюсь!20 Вы знаете, друзья, кому уподобляюсь:Строфами длинными читателя душуИ слогом Библии реляции пишу.(Лишь раз я сочинил изрядную поэму;Скажу не хвастая: удачно выбрал тему,Петра воспел, — и двум народам угодил —И Карла и Петра везде равно хвалил.)Воспеть ли захочу торжественную одуК Христову Рождеству, на Пасху, к Нову году...Легка лишь красная бывает мне строка;30 А тут — кричу, кричу: «Взнесись за облака,Взнесись, пари, мой дух! пляшите, холмы, горы!Ликуйте, берега! Все ветры, скройтесь в норы!Внемли, вселенна, мне! Я зрю в кругу планет!..»Высоко, хорошо, да только смыслу нет.Советуют мне сжечь — охотно соглашаюсьИ, отдохнув, писать другую принимаюсь:Большому барину на орден иль на чин,Который дан ему в день царских именин;Или как у него сынок иль дочь родится40 И тем любовь его к супруге наградится, —Начну, как водится, смиренно восхвалять,Великим в древности мужам уподоблятьИ, если он читать немножко хоть умеет,Пишу, что разума он больше всех имеет,Что Локк, Невтон пред ним не значат ничегоИ вряд достойны ли учиться у него;Пишу — хоть не бывал он век на ратном поле —Вселенная гласит: Смоленского ты боле!Ведь можно и тому весьма искусно лгать,50 Кто рифмы кое-как умеет прилагать.Однако я и в том читателю признаюсь,Что в одах таковых лишь с теми я равняюсь,Которые всегда готовы всех хвалить,Чтоб сотенку рублей или чинок схватить,Которые на Пинд с большим стремятся жаромЗатем лишь, что себе там хлеб находят даром.Когда же написать я оды не могу,То в поле пестрое или к ручью бегу,Лилеи, ландыши с фиалками сбираю60 И чистою рукой венки из них сплетаю;Или на холмике возвышенном сижуИ с холмика на кедр, обросший мхом, гляжу;Вдали зрю рощицу зеленую, густую,А тамо хижинку убогую, простую —И слез чувствительных тут столько я налью,Что ими омочу не только грудь мою,Но даже холмик весь, и все его цветочки,И все сплетенные из ландышей веночки.Когда ж растрогаю сим сердце, разум мой,70 Тогда я полечу стремглав к себе домойВ намереньи писать такое, что бы былоРазумно, и остро, и гладко, и уныло,И в сильном том жару присяду я к бюро,Бумаги десть беру, чернильницу, перо,Все пальцы я себе в восторге искусаюИ мысли новенькой печальной ожидаю, —Полна их голова, а что ж из головы?К читателям летят лишь ахи да увы,Для сердца и ума ужасное страданье!..80 Хочу ли испытать и в притчах дарованья?Бюффон передо мной — вот список всех зверей!Вот птички, мотыльки, чудовища морей!Любых беру, а всё — мученье со скотами! —То голубь у меня является с зубами,То уж с коленами, то прыгает паук,То мухе смерть пришла от ласточкиных рук!..Недавно и с ослом я до поту пробился:Лишь начал я, а он в ослицу превратился,И вышла чепуха. О Федр! о Лафонтен!90 Зачем не дожили до нынешних времен!Итак, по совести теперь признаться должно,Что мне прославиться стихами невозможно.Жестокой Аполлон! немилосердый бог!Скажи, я чем тебя прогневать столько мог,Что взор свой на меня никак не обращаешь,Моления мои и жертвы презираешь!Еще ли мало их тебе я посвящал?Уже я от стихов как спичка истощал,Не сплю от них, не ем, и день и ночь страдаю,100 А пользы никакой и впредь не ожидаю!Что делать мне? увы! — «Не сочиняй стихов».О глас божественный! не рад я, да готов.А вы, товарищи, сотрудники любезны,Лиющие от рифм, как я, потоки слезны!Внемлите мне, я к вам мой обращаю глас:Оставим для других утесистый Парнас!Напрасно мы хотим на верх его взмоститься:Безумно воробьям во след орлов стремиться!Должны ли воду мы Кастальскую мутить?110 Не нам ее судьба определила пить.Когда не чувствуем небес мы вдохновенья,То наши нежные и громкие творенья,Какой бы нам собой ни приносили труд,Покажутся на свет и — тотчас перемрут.Не лучше ли сие рукомесло оставить?Послушайтесь — пора подобных нам убавить.<1805>
