Амур за бабочкой гонялся,Амур — дитя, хоть он и бог;Однако ж, сколько ни старался,Никак ее поймать не мог.Я был с силком, мне жалко стало,Притом я знал, служу кому.Не медливши тогда нимало,Я бабочку поймал ему.Малютка бог мне скок на шеюИ ну как друга целовать.«Чего ты хочешь? Я умеюЗаслугам цену полагать».— «Чтобы Амина...» — «О! с охотойЕе заставлю полюбить!Я славлюсь этою работой,Люблю сердцами я дарить».Тут оба вместе мы спустились,Не знаю как, лишь знаю то,Что пред Аминой очутились.Нам чудное — богам ничто!В прохладной рощице тенистой,Близ чуть журчащего ручья,На травке шелковой, душистойСидела милая моя.Ничем она не украшалась,Была лишь в платьице простом,И с сею простотой казаласьОна прелестным божеством.Я был в священном исступленье,Амур как вкопанный стоял,Казалось, что за преступленьеПред милой тронуться считал)Но, вспомня важную заслугу,Со вздохом на меня взглянул,«Какое слово дал я другу!» —Сказал — и ручку протянулВ колчан невольно за стрелою,Безмолвен я тогда взиралНа всё с дрожащею душою!Потом он на колени встал.Амины к сердцу прикоснулся,Умильно посмотрел на насИ вдруг как птичка встрепенулся,Вспорхнул, взвился, исчез из глаз.С тех пор любовью наслаждаюсьИ счастием горжусь моим,Судьбой с царями не сменяюсь,Когда Аминою любим!<1806><p><strong>195. К ПРАВДОСЛОВУ</strong></p>
