Баллада XIV
Должна быть кончена война,
Притом – во что бы то ни стало:
Измучилась моя страна,
Нечеловечески устала.
Есть примененье для металла
Гораздо лучше, чем твой брат.
Да свергнут ужас с пьедестала
Министр, рабочий и солдат!
Должна быть вам троим видна
(Иль вам трех лет кровавых мало?)
Смерть, что распутна и жадна,
Зев гаубицы, сталь кинжала.
Из пасти смерти вырвав жало,
Живи, живой, живому рад!
Не я – вам это жизнь сказала,
Министр, рабочий и солдат!
Всё, всё в крови: вода, луна,
Трава, лампасы генерала.
В крови зеленая весна,
Сменила кровь вино бокала.
Кровь всё покрыла, захлестала.
Для крови нет уже преград.
У вас глаза сверкают ало,
Министр, рабочий и солдат!
Взгляните на себя сначала:
Не вами ль создан этот ад?
Долой войну! Долой Ваала,
Министр, рабочий и солдат!
Поэза последней надежды
Не странны ли поэзовечера,
Бессмертного искусства карнавалы,
В стране, где «завтра» хуже, чем «вчера»,
Которой, может быть, не быть пора,
В стране, где за обвалами – обвалы?
Но не странней ли этих вечеров
Идущие на них? Да кто вы? – дурни,
В разгар чумы кричащие: «Пиров!»,
Или и впрямь фанатики даров
Поэзии, богини всех лазурней!..
Поэт – всегда поэт. Но вы-то! Вы!
Случайные иль чающие? Кто вы?
Я только что вернулся из Москвы,
Где мне рукоплескали люди-львы,
Кто за искусство жизнь отдать готовы!
Какой шампанский, искристый экстаз!
О, сколько в лицах вдохновенной дрожи!
Вы, тысячи воспламененных глаз —
Благоговейных, скорбных, – верю в вас:
Глаза крылатой русской молодежи!
Я верю в вас, а значит – и в страну.
Да, верю я, наперекор стихии,
Что вал растет, вздымающий волну,
Которая всё-всё сольет в одну,
А потому – я верю в жизнь России!..
Пастух
Я всё пою – ведь я певец,
Не вывожу пером строки:
Брожу в лесу, пасу овец
В тумане раннем у реки…
Прошел по селам дальний слух,
И часто манят на крыльцо
И улыбаются в лицо
Мне очи зорких молодух.
Но я печаль мою таю,
И в певчем сердце тишина.
И так мне жаль печаль мою,
Не зная кто и где она…
И, часто слушая рожок,
Мне говорят: «Пастух, пастух!»
Покрыл мне щеки смуглый пух
И полдень брови мне ожег.
И я пастух, и я певец,
И все гляжу из-под руки:
И песни – как стада овец
В тумане раннем у реки…
В овраге под горою,
Под сенью бирюзовой
Стоит мой теремок.
Вечернею порою
У окон вьются совы,
Над кровлею дымок…
Я одинок, как прежде,
С надеждою земною
В далекой стороне,
И месяц надо мною
В серебряной одежде
Плывет по старине…
И прежний сон мне снится,
И так я счастлив снова
В последний, может, раз:
У окон плачут совы,
Над кровлею зарница,
На страже звездный час.
И месяц, уплывая,
Все ниже в тучах, ниже,
И я в стране другой
Тебя, друг, не увижу —
Тебя я не узнаю,
Друг, друг мой дорогой!..
Образ Троеручицы
В горнице небесной
В светлой ризе лучится
Силою чудесной.
Три руки у Богородицы
В синий шелк одеты —
Три пути от них расходятся
По белому свету…
К морю синему – к веселию
Первый путь в начале…
В лес да к темным елям в келию —
Путь второй к печали.
Третий путь – нехоженый,
Взглянешь, и растает,
Кем куда проложенный,
То никто не знает.
По лесным полянам
Вкруг родной деревни
За густым туманом
Ходит старец древний…
Всюду сон глубокий
От его улыбки,
Под его рукою
Опадают липки…
Всюду сон глубокий
От его улыбки…
И бегут потоки
За его клюкою…
И висит иконой
Месяц над полями,
И кладет поклоны
Старец мудрый, старый…
И кладет поклоны
Старец мудрый, старый
За поля и яры
В заревое пламя…
Старец, старец древний
По лесным полянам
Вкруг родной деревни
Ходит за туманом…
Детство
Помню, помню лес дремучий,
Под босой ногою мхи,
У крыльца ручей гремучий
В ветках дремлющей ольхи…
Помню: филины кричали,
В темный лес я выходил,
Бога строгого в печали
О несбыточном молил.
Дикий, хмурый в дымной хате,
Я один, как в сказке, рос,
За окном стояли рати
Старых сосен и берез…
Помолюсь святой иконе
На соломе чердака,
Понесутся, словно кони,
Надо мною облака…
Заалеет из-за леса,
Прянет ветер на крыльцо,
Нежно гладя у навеса
Мокрой лапой мне лицо.
Завернется кучей листьев,
Закружится возле пня,
Поведет, тропы расчистив,
Взявши за руку меня.
Шел я в чаще, как в палате,
Мимо ветер тучи нес,
А кругом толпились рати
Старых сосен и берез.
Помню: темный лес, дремучий,
Под босой ногою мхи,
У крыльца ручей гремучий,
Ветки дремлющей ольхи…
У деревни вдоль тропинок,
В старой роще, над лужком,
Ходит тихий грустный инок,
Подпираясь подожком.
Вкруг него стоят березы,
Все в щебечущих синицах…
А роса в лесу как слезы
На серебряных ресницах.
Что за звон в его лукошке?
Это падают с осинок
Бусы, кольца и сережки,
Бисер утренних росинок.
Опустилась непогода
Над опавшими ветвями…
Лес – как грозный воевода
С опаленными бровями…
Скатный жемчуг скромный инок
Красным девушкам собрал —
По родителям поминок, —
Да дорогой растерял.
Песенка о счастье
У моей подруги на очах лучи,
На плечах – узоры голубой парчи…
У моей подруги облака – наряд,
На груди подружки жемчуга горят…
Я играю в гусли, сад мой стерегу,
Ах, мой сад не в поле, сад мой не в лугу.
