И Аполлон ясно видел, как в молодом лице Алины, словно в зеркале, проступали черты чужого старушечьего лица.
<p>ЧАСТЬ ВТОРАЯ</p>Рассвет с трудом проникал в таежную чащобу, путаясь в высоком панцире из туго сплетенных ветвей. Но Старшему не нужны рассветные зори. Он привык просыпаться сам по себе, в пять утра…
А проснувшись, еще полеживал с закрытыми глазами, сны вспоминал. К примеру, сегодня ему снился речной пароходик «Нарком Кучерявый», ветхий водошлеп с неприлично большими колесами и с трубой, испускающей светлый дым,– котел топили дровами… Кто такой этот Кучерявый? И почему нарком? Ах да! Прозвище начальника отдела Транспроекта. Он посвящал Старшего в техническое задание: найти наиболее экономичную трассу будущей дороги, в обход Голубого хребта. Человек в блеклом кителе без петлиц, с пышной шапкой кудрявых волос… «Кучерявый» вручил Старшему две тысячи сто шесть рублей. Из рук в руки. Это все, что оставалось в кассе учреждения. Он и своих добавил, личных, вытряхнув на стол содержимое ветхого кошелька. Из этих денег складывалась и аренда лошадей, и оплата проводникам, и закупка инвентаря и питания. На все про все! Лишь о зарплате членам экспедиции речь как-то не шла– что останется.
«Как же на самом-то деле назывался тот пароходик?»– силился вспомнить Старший и проговорил в темноту палатки:– А как называлась та посудина, что доставила нас к Гремячим порогам?
– «Андромаха»,– ответил Карабин.– А что?
– Приснилась она мне. Только под другим названием.
– А не приснилось вам, когда мы выйдем к базовому пункту?– поддержал разговор Младший,– он тоже не спал.
– Это как будем идти,– уклончиво ответил Старший.
