«Фрэнки, старина, мы на тебя надеемся, ты нас не подведешь, сделай все, как следует, а мы, как только ты им там на Аляске систему управления наладишь, переведем тебя на Большую землю, приличное местечко подыщем…» Вот и нашли дурачка! Фрэнки им систему, а они Фрэнки — прибавку к жалованью. Три сотни — за счет уволенных на пенсию. Подтереться этими тремя, сотнями!.. Так и скажу при встрече этому Макдональду: «Да подотрись ты этими тремя сотнями!» Нет, нет не так… лучше так: «Да вытри мне задницу этими тремя сотнями!» Во всю глотку заору:
— Послушай, ты! Вытри мне задницу своими тремя сотнями!
— Фрэнк, тебя к телефону! Долго ты на толчке собираешься сидеть?
Дейв меня достал. Не придумал ничего лучше, как прислать Руби в мужской туалет. Она, конечно, ничего себе, но не в моем вкусе, да и жених у нее — хуже мордоворота не бывает… А она, идиотка, стоит и ждет, пока я с унитаза встану, штаны застегну… Слава Богу, я имя Макдональда не произнес вслух, когда орал насчет трех сотен! Или произнес?!.
— Тебя к телефону, Фрэнки!
— Спасибо, Руби! Что стряслось, Дэйв? Дэйв кричал в трубку:
— Подожди, не тарахти, Паласки! Понял? Не та-рах-ти! Черт бы тебя побрал! Он уже рядом. Передаю трубку…
Он протянул мне телефон.
— Пока ты на унитазе со своим членом беседовал, у нас на одиннадцатом поезд сбежал…
Из трубки был слышен истерический вопль Паласки (ох, уж эти мне кандидаты в пенсионеры!):
— Центральная! Где ты, Центральная?
— Это я, Фрэнк Бэрстоу, с Центральной. Говори, Паласки, что случилось?
— У нас на одиннадцатый путь вырвался поезд-беглец. Машинист, как куча дерьма, из кабины вывалился. Там были Кэссиди и Райт рядом. Они ничего не успели сделать. Кэссиди сказал: «Смотри-ка, это сцепка Эла! Он что, совсем уже свихнулся?!» Райт говорит, что тоже ничего не понял, только подумал: «Какого черта? Что ему здесь надо?» Пока они думали, из кабины вывалился Эл. Ребята подбежали, а Эл — холодненький. Еще двое наших рядом оказались, Найт им сказал: «Дуйте, ребята, за скорой!» А Кэссиди тут же меня по радио и вызвал: «Паласки! — орет. — Паласки! Это Кэссиди. Эл упал с поезда. Он мертвый! А его поезд уходит со второго пути!» Я даже не понял сначала, о чем он: «Паласки! Сцепка из четырех локомотивов! Умоляю: останови ее! Немедленно! Ради Бога, Паласки! Они уходят на одиннадцатый… Останови, Паласки!» Я даже заикаться начал: «Н-н-не м-м-мо-гу! — говорю. — Уже п-п-позд-н-но!» И сразу вас вызвал… звоню, звоню… а у вас…
Дэйв оборвал источник этого словесного поноса, который вылился на нас за три секунды:
— Не тарахти, Паласки! У Фрэнка вопрос к тебе.
— Паласки, ты уверен, что на сцепке больше никого нет?
— Да откуда же мне знать-то?! Он уже, черт бы его взял, девять миль отмахал, а скорость все растет, а мощность у него — дай Бог! — а я вам звоню-звоню…
Тут, конечно, я не выдержал:
— Сколько? Девять миль? Так чего же ты, старый козел?..
— Чего я?! Опять я?! А что я могу сделать? Я на мониторе как увидел, что он со второго на одиннадцатый успел переползти, так сразу и понял, что мне его не удержать. Я подумал, что лучше надо вас вызвать. Звоню вам, звоню…
— Заткнись! — я еле сдержал себя, чтоб не добавить пару крепких слов, но с шумом набрал полную грудь воздуха, выдохнул и тихо сказал в трубку, где голос Паласки продолжал бормотать что-то невнятное:
— Помолчи, Паласки! Ты можешь успокоиться и помолчать?..
— Ладно, ладно, Фрэнк, я молчу.
Наступила тишина, в моей голове заработал компьютер, которым я всегда гордился, и тут же выдал наилучшее решение:
— А теперь слушай, Паласки, что мне от тебя нужно. Я хочу… чтобы ты перевел сцепку… внимательно слушай и запоминай, понял ?., на главную дорогу… на первый путь…
— Я понял, Фрэнк!
— Ты понял меня, Паласки?
— Конечно. Будет сделано, Фрэнк!
— ..А там уже я придумаю, как его перехватить…
— Отлично, Фрэнк!
Я услышал, как Паласки положил свою телефонную трубку и пошел, надеюсь, переводить стрелку. Теперь можно уделить пару минут своим подчиненным…
Я повернулся, не отходя от пульта, в кресле к Дэйву и Руби:
— Ну, маленькие мои! Так что мне пел этот Паласки? «Я звонил-звонил… Центральная! Центральная… Тревога! Тревога!..» Черт бы вас всех подрал, вы что, не могли сразу трубку снять? Трудно было задницу свою от стула оторвать? Дэйв, ты о чем-нибудь, кроме баб, хоть иногда думаешь?
— Шеф, свежий номер «Девчушки» пришел, — начал оправдываться этот недоросль. — Я сидел, листал журнал, говорю Руби: «Вот бы эту курочку мне на десерт, уж я бы ее поимел…» И тут звонок. А Руби коготки чистит. Я говорю: «Руби, ты что, не слышишь? Почему ты не отвечаешь на телефонный звонок?» Шеф, в конце-то концов, — все Дэйв и Дэйв… Это же ее обязанность к телефону подходить.
Я ей говорю: «Хватит, Руби, ты и так неплохо выглядишь»…
А она молчит. «Кто, — говорю, — позарился на твою ленивую задницу, а, Руби? Признайся, с кем трахнулась, чтоб сюда на работу пристроиться»… Ну, шеф, пришлось-таки мне самому бросить этот журнал и взять трубку: