Внутренние ворота открылись, и я вкатил тележку во дворик. Темнота на улице — глаз выколи! Если бы не прожектор охраны, не сразу и сообразишь, куда ехать. Теперь миновать вышку с часовым — и бегом к стене дизельной, в спасительную тень. Вспомнил Джексона и вполголоса, обращаясь к Мэнни и надеясь, что он меня слушает, говорю: «Видал такого?.. Эти белые кошечки все время достают сукина сына Джексона…» Из глубины тележки донеслось глухо: «Заткнись!» И это вместо благодарности?.. У дизельной я тормознул: «Все в порядке, приятель. Вылезай! Вылезай…» Белье зашевелилось, и показался Мэнни. Он отряхнулся, расправил с хрустом плечи, перемахнул через борт тележки. Я нерешительно сказал ему: «Ну, давай, топай…» Мэнни на ходу ответил: «Спасибо, малыш». Я теперь твой должник», — и исчез за дверью дизельной. Все заготовленные заранее речи выпали из моей памяти, голос в один миг сел, и я прохрипел: «Эй, Мэнни… Возьми меня с собой», — но дверь медленно закрылась за ним. Я затоптался на месте: «Вот черт! Я тоже иду», — и начал зачем-то вытряхивать грязное белье из тележки: «Я тоже иду, дружище! Провалиться мне на этом месте»… Мне понадобилось несколько секунд, чтобы решиться. В конце концов, почему Мэнни может на это пойти, а я — нет? «Да, черт возьми, я иду! Я иду, Мэнни. Я тоже делаю ноги…» — и, приоткрыв дверь, я скользнул в кромешный мрак дизельной.
Когда глаза привыкли к почти полной тьме, я увидел в глубине здания, рядом с огромной застывшей машинной глыбой, голого Мэнни, который мазал себя каким-то дерьмом и обматывал кусками ленты-липучки. Мне показалось на мгновенье, что он свихнулся, и я окликнул: «Эй, Мэнни!..» Голос мой гулко отозвался в стенах дизельной, и Мэнни раздраженно оборвал меня: «Заткнись, кретин! Что ты здесь делаешь?» «Ну, я подумал, может, я пригожусь тебе, приятель…» Он снова презрительно проговорил: «Да что от тебя толку?» Я взорвался: «Да пошел ты… У меня две руки, а у тебя, что ни говори, одна. И потом, я ведь могу не только самого себя тащить, так что… В общем, смотри…» Уже спокойно Мэнни добавил: «Я взял теплые свитера». Он хотел остановить мой порыв, но еще больше подстегнул меня, и я завопил: (если можно завопить почти шепотом): «Вот сукин сын! Посмотрите-ка на этого придурка» Наверное, Мэнни был покорен именно тем, что я не сломался под его напором. Он сказал только: «Ладно. Раздевайся. Обмазывай себя тюленьим жиром и обматывай липучкой…»
Я начал раздеваться и, чем больше снимал с себя одежды, тем сильнее чувствовал дьявольский холод зимней аляскинской ночи. К тому же меня колотила дрожь исчезающего напряжения после поединка с Джексоном, и я лишь бормотал: «Ладно… Ну, держитесь… Ладно…» Когда же первый шлепок вонючего и разбавленного еще каким-то дерьмом жира растекся по моему телу, пронзил меня, я вскрикнул: «О, мамочка! Какая мерзость!» Но, глядя на Мэнни, я все больше входил в ритм его движений: шлепок жира — оборот липучки вокруг тела — шлепок жира… Я только приговаривал: «Черт побери! Черт побери!» Через минуту все было закончено, и я спросил: «Отлично, Мэнни… Что делаем дальше?» — но он опять оборвал меня:
«Заткнись, понял?! Слишком много болтаешь!» — потом взял инструмент и начал колотить по крышке люка в полу дизельной. Смерзшееся железо с трудом поддавалось, но все-таки Мэнни одержал победу, выбил крышку из пазов и сдвинул ее в сторону. Я посмотрел в черную дыру бездны, разверзшейся передо мной: «Надо идти. Стало быть, теперь мы идем туда?» Мэнни коротко резанул: «Я иду», — и спустил ноги в яму: «Подай рюкзак». Я взял рюкзак, протянул его Мэнни, а в ответ услышал только: «Задвинь крышку на место», — после чего Мэнни исчез в дыре. Я понял, что это еще не самое главное испытание, и утешил сам себя: «Ох, не нравится мне все это дерьмо…» Забравшись в яму, я приподнял крышку люка, поставил ее на место и спустился следом за Мэнни. Тот уже шел, разгребая перед собой дерьмо, по канализационному тоннелю, и я услышал голос: «Ну, что же ты? Идем, идем… Догоняй.» В глотке у меня будто ком застрял от этой жуткой вони, и я захрипел: «Иду, Мэнни, иду». Он ободряюще бросил через плечо: «Держись, Бак». В этот момент я оступился и чуть не ушел с головой в эту мерзость. Чтобы придти в себя, не подумав о последствиях, я сделал глубокий вдох и тут же сблевал перед собственным носом. «Да что же здесь так воняет-то, а, приятель? — заорал я. — Черт бы побрал все это!» Мэнни издевательски спросил меня: «А в чем дело, дружок? Тебе разве никогда не приходилось бывать в канализации?» «Знаешь, если б когда-нибудь раньше… — начал я говорить, но осекся: передо мной проплывала парочка гигантских крыс, одна из которых хищным глазом зыркнула в мою сторону, из-за чего я поскользнулся в очередной раз. — Подожди, Мэнни… Я, кажется, опять руками схватил здоровый кусок дерьма». «Не переживай, — сказал Мэнни. — Дерьмо отмывается. — И добавил:
